— Разумеется, — с готовностью согласился отец Бертье. — Я просто решил известить вас, что готов в любую минуту оказать вам содействие. — Потом он обратился к Минару: — Я знаю, что вы уже познакомились с Руссо, представившись моим другом, и вы поступили совершенно правильно. Я с удовольствием отведу вас обоих в Монлуи, чтобы представить вас по всей форме. Жан-Жак — апостол простой жизни, но тем не менее любит, чтобы все делалось так, как принято. — Бертье издал нервный заискивающий смешок. — Я готов быть с вами откровенным, господа. Утром вы упомянули имя девушки из нашей округи. Мне ясно, что вы многое знаете и можете использовать это по своему усмотрению. Я хочу сказать одно: поскольку мы с вами преследуем одни и те же цели, весьма возможно, что мы служим одним и тем же людям. Поэтому нам выгоднее быть союзниками. Нам нужно побольше узнать о Руссо, и в этом мы можем помочь друг другу.
— Его арестуют? — спросил Минар.
Феррану пришлось как бы нечаянно сбросить со стола чернильницу, чтобы не дать своему другу сказать лишнее.
— По-моему, арест скорее входит в вашу юрисдикцию, — ответил Бертье. — Я слышал, что это возможно, хотя также считаю возможным, что в качестве компромисса ему позволят бежать из страны. Так будет лучше для всех.
— Но как же возможно в данных обстоятельствах отпустить его на свободу? — воскликнул Минар.
Забрызганный чернилами Ферран поднялся с пола с чернильницей и дернул друга за рукав. Как же заткнуть этому глупцу рот! Остается только забить ему в глотку ком бумаги.
— Терпение, Минар, — со всем возможным спокойствием произнес Ферран и добавил, обращаясь к отцу Бертье: — Это, конечно, не его настоящее имя.
— Разумеется, — отозвался тот. — Так вот, завтра я собираюсь навестить Жан-Жака в Монлуи и приглашаю вас с собой. Я сочту за честь представить вас нашему знаменитому писателю, о котором я много чего могу вам порассказать. И, естественно, мы хотим, чтобы ваше пребывание в Монморанси не было отягощено никакими неудобствами. Я буду рад видеть вас у себя за столом и надеюсь, что вы не слишком часто будете отказываться от моего приглашения.
Эта мысль пришлась Минару по душе.
— Не будем, — сказал он. — Но я все равно считаю, что место этого человека — за решеткой.
Тут Ферран закрыл ему рот испачканной чернилами рукой.
— До завтра, — кивнул он Бертье.
Минар мычал и дергался, стараясь освободиться.
— Да, вот еще что, — произнес Бертье, несколько удивленный поведением своих гостей, но не считавший нужным обращать на это внимание. — Я слышал, что в Монморанси появились два человека, снимающие комнату у господина Д'Аламбера. Я так понимаю, это вы?
Ферран кивнул и вскрикнул: Минар укусил его за руку.
— В таком случае до свидания, — спокойно проговорил отец Бертье, вышел и закрыл за собой дверь.
Друзья принялись препираться на тему укушенной руки, пролитых чернил и о том, кому надлежит вымыть пол. Но в результате обнялись и еще раз поклялись в вечной дружбе. Оба прослезились, а потом крепко заснули в своих постелях.
Ферран был прав: их новая жизнь только начиналась. В последующие месяцы друзья обнаружили, что обитель готова давать им работу, им вполне хватало на пропитание, и они все реже обедали у отца Бертье — уже не каждый день, а примерно раз в неделю. Это как будто вполне устраивало священника, щедро платившего им за переписку. Даже Минар, лишившись удовольствия вкусно поесть за столом отца Бертье, научился неплохо готовить, следуя указаниям «Энциклопедии» Розье, которую Ферран продолжал редактировать и переписывать. Срок сдачи работы давно прошел, и Ферран был уверен, что если Розье их выследит, то убьет так же хладнокровно, как он, видимо, убил Жаклин Корне; несмотря на обвинения Минара в адрес Руссо, Ферран был уверен, что Жаклин убил Розье и что о возвращении в Париж не может быть и речи.
Разумеется, речь обо всем этом никогда не заходила в Монлуи, где Ферран и Минар проводили много времени, играя с Руссо в шахматы. Отец Бертье представил их Руссо в пышных выражениях, а тот стал допытываться, не священнослужители ли люди, называющие себя Ферра-ном и Минаром и снимали они, в конце концов, комнату у Д'Аламбера или нет. Тут Тереза принесла кувшин с вином и попросила Руссо еще раз написать Д'Аламберу, потому как ее мать, для которой отец Бертье нашел работу в Париже, опять оказалась на мели. Поскольку Руссо ничего не знал об этой сделке, заключенной у него за спиной, он впал в ярость, и гости ушли. Минар потом сказал, что такого поведения можно ждать именно от убийцы, но отнюдь не от прославленного писателя. В будущем, сказал Минар Феррану, мы должны появляться в доме этого негодяя только со шпагой на поясе. И они начали приходить в Монлуи в длинных плащах, не прекращая, однако, своих визитов, на которых настаивал Минар, надеясь в конце концов обнаружить убедительные доказательства вины Руссо.
