— Тогда вот что. Я покупаю выпивку себе. А потом мы уходим с миром. Так пойдет?
К ужасу Мэтью, здоровяк — здоровенный дурачина! — уже шел к стойке бара, прямо туда, где Твердолобый и Бейтер, очевидно, и жаждали его отметелить. Скелли стоял, не двигаясь с места, губы его искривила презрительная усмешка. Бросив взгляд на Зеда, Мэтью снова убедился, что невольник не горит желанием сделать еще хоть шаг навстречу здешней отраве, а отведать ее из грязной кружки у него и в мыслях нет.
— Да он же для вороны своей берет, вон чего задумал! — запротестовала дама — эта мысль уже успела пронестись и в голове у Мэтью.
«Мы ждем человека, которого я, возможно, приму на работу в наше бюро» — так сказал Грейтхаус.
Мэтью об этом ничего не было известно. Взять на работу Зеда? Раба, едва понимающего по-английски, который ни слова сказать не может? Пить тут Грейтхаус явно не собирался: ему с лихвой хватало тех убойных напитков, что он припас в пансионе Мэри Беловэр, где квартировал.
Грейтхаус подошел к стойке бара. Твердолобый и Бейтер расступились, словно насторожившиеся волки. Мэтью встал, боясь, что в любой момент может начаться побоище.
— Может, нам лучше…
— Сядь, — твердо сказал ему Грейтхаус, быстро обернувшись и как будто предупреждая о чем-то. — Веди себя прилично, мы же в хорошем обществе.
«В хорошем, мать вашу», — подумал Мэтью.
И неохотно сел.
Двое портовых работяг двигались к ним. Грейтхаус не обращал на них внимания. Нэк протирал глаза, щурясь на черного исполина, перекрывшего дверной проем.
— Всего кружечку, — сказал Грейтхаус, буравя Скелли взглядом. — Вашего лучшего напитка, пожалуйста.
Скелли не пошевелился.
— Я плачу, — холодным, спокойным голосом продолжал Грейтхаус, — за одну кружку.
Он потянулся к карману, достал монету и опустил ее в кассу на стойке.
— Ну ладно, — сердито глядя, заговорил Бейтер. — Пусть выпьет и уводит отсюда эту черную скотину. К чертям их всех.
Грейтхаус не спускал глаз с мрачного хозяина таверны.
— Джентльмен дело говорит, — сказал он.
Скелли неожиданно улыбнулся, но зрелище это было не из приятных. Обнажились его черные, сломанные передние зубы — когда некоторые улыбаются, они смахивают на дьявола, примеряющего нимб. Не стоило ему этого делать. Увидев этот безобразный оскал, Мэтью почувствовал, как в зале сгущается опасность, словно кто-то натягивает тетиву, чтобы выпустить губительную стрелу.
— Конечно, сэр, конечно! — сказал Скелли и отвернулся, чтобы взять с полки кружку и откупорить бутылку фирменного отвратительного бренди. Он эффектным движением налил как раз столько, сколько можно было купить на монету, и со стуком поставил кружку перед Грейтхаусом. — Пожалуйста, сэр. Пейте!
Грейтхаус помолчал, оценивая расстояние до Твердолобого, Бейтера и двоих медленно приближающихся портовиков. Трое хорошо одетых джентльменов были уже на ногах, дымя трубками и внимательно наблюдая за происходящим. Мэтью снова встал, несмотря на приказ Грейтхауса. Он бросил взгляд на Зеда-невольника и увидел, что даже тот чуть согнулся, приготовившись, — правда, Мэтью не знал к чему.
Грейтхаус протянул руку и дотронулся до кружки.
— Минутку, сэр, — остановил его Скелли. — Вы ведь сказали, что хотите лучшего, да? Ну так я вам подслащу. — С этими словами он наклонил голову и пустил в кружку струю мерзкой коричневой слюны. — Ну вот, сэр, — закончив, сказал он с той же дьявольской ухмылкой. — Можете сами выкушать, ну или, может, ворону свою угостите.
Грейтхаус уставился на кружку.
— Гм, — сказал он.
Его левая бровь, та, которую пересекал шрам от брошенной чашки, задергалась. Какое-то время он больше ничего не говорил. Твердолобый захихикал, а дама загоготала. Диппен Нэк схватил свой констебльский фонарь, черную дубинку и стал пытаться встать, но, так как у него не было третьей руки, достигнуть цели у него не получалось.
— Гм, — снова сказал Грейтхаус, рассматривая пену, пузырившуюся на поверхности налитой ему жидкости.
— Пейте же, — призвал его Скелли. — Бальзамчик что надо, правда, парни?
Надо отдать должное их здравому смыслу: никто ему не ответил.
Грейтхаус убрал руку от кружки. Он внимательно смотрел Скелли в глаза.
— Боюсь, сэр, у меня прошла жажда. Прошу прощения за наш нежданный визит, и позвольте мне лишь забрать мою монету, ведь я не успел отведать вашего… лучшего напитка.
— Нет уж, сэр! — Ухмылка исчезла с лица Скелли, как будто он получил пощечину. — Вы же купили выпивку! Значит, монета моя!
— Но вы можете вылить напиток обратно в бутылку — у меня в этом нет ни малейших сомнений. Уверен, вы часто так делаете, когда у посетителей уже нет сил допить свою порцию. Ну, я беру монету, и мы пошли.
Он потянулся к кассе, и Мэтью увидел, как у Скелли дернулось правое плечо. Мерзавец нащупал за стойкой топор.
— Хадсон! — крикнул Мэтью, и кровь застучала у него в висках.
Но руку здоровяка было не остановить. Грейтхаус и Скелли продолжали смотреть друг на друга в упор, каждый безмолвно испытывая силу воли противника: рука одного продолжала тянуться, а другого — готовилась оттяпать ее в запястье.
