Я старательно записывала почти все, что говорила Примроуз, – информацию об окончательных сроках, о сроках на каждом этапе работы, о том, кто над чем трудился. Если бы кому-нибудь понадобилось вспомнить, что сказала Примроуз на этой встрече, можно было смело обращаться ко мне.
– А теперь мы переходим к следующему этапу, – продолжила Примроуз, – все драгоценные камни еще раз пройдут оценку, с тем чтобы проверить, есть ли что-то еще, что мы можем улучшить. Декстер хочет видеть все результаты каждый день, как вы помните. Не ждите, что он станет менее требовательным, менее придирчивым или более снисходительным. Мы не можем подвести его. Но что еще важнее, мы не имеем права подвести принцессу Финляндии.
Я была в команде Daniels & Co всего пару часов, но уже поняла, почему они вышли в финал, а Sparkle – нет. Контраст между «там» и «здесь» выглядел настолько очевидным, словно мы находились на разных планетах. Это все равно что сравнивать барахтанье в детском бассейне и олимпийский заплыв на сто метров вольным стилем. Если раньше я думала, что мне невероятно повезло пройти стажировку в Sparkle, то теперь приходилось поверить, что в Daniels & Co меня привело не меньше чем божественное провидение.
Примроуз вышла из комнаты, а я повернулась к сидевшей рядом со мной Мейси, моей непосредственной начальнице, которой поручили ввести меня в курс дела.
– Не могла бы ты сходить и принести нам кофе? – спросила она, протягивая мне что-то похожее на корпоративную кредитную карту. – Я пью двойной эспрессо. Тебе нужно будет принять заказ у каждого.
– Конечно, – сказал я. Некоторые стажеры, возможно, и отказались бы от того, чтобы снабдить всех кофе, но только не я. Это была хорошая возможность представиться всем, пообщаться тет-а-тет, и, как я надеялась, произвести хорошее первое впечатление. Может быть, они вспомнят обо мне, когда им понадобится что-то еще, кроме кофе.
– Не забудь о Декстере, – бросила она через плечо.
Мой желудок скрутило при одном упоминании его имени. И я мысленно одернула себя. Я лишь должна принести этому парню кофе. Ничего. Страшного. Все. В порядке.
Я записывала заказы один за другим. Люди вели себя дружелюбно, не более того. Никакой болтовни. Разговоры в офисе оказывались сугубо деловыми. Никто не обсуждал, насколько интересен фильм «Любовь слепа», и не спорил о том, неотразим ли Марк Ронсон, и я могла бы поддакнуть, если бы это кому-нибудь было интересно. Но нет, ничего подобного я не слышала.
Моим последним пунктом перед походом за кофе был кабинет Декстера, расположенный в конце современного, но тускло освещенного коридора. Я постучала в дверь, ожидая, что ответит секретарь, но мне ответил не кто иной, как сам Декстер, своим низким, гулким голосом, от которого я сразу покрылась мурашками:
– Войдите.
Я открыла тяжелую дверь и сделала полшага внутрь.
– Я просто собираю заказы на кофе, – сказала я.
– Заходи и закрой дверь, – бросил он, не отрывая взгляд от чего-то лежащего на столе, что поглощало все его внимание.
Я скользнула внутрь и закрыла за собой дверь, как он просил, прижавшись при этом к ней задницей. Наконец он поднял на меня глаза.
– Мне нужна газированная вода.
Я нацарапала это в своем блокноте, а когда взглянула на него, он молча пересек комнату и положил ладони по обе стороны от моей головы.
– И поцелуй, – добавил он.
Я нырнула под его руку.
– Ничего подобного, – возразила я. – Я же предупреждала – никаких свиданий с боссом.
– Я и не приглашаю тебя на свидание. Я попросил только поцеловать меня.
– Поцелуи также под запретом.
– Кто это сказал? – спросил он, прислонившись плечом к стене. Он явно забавлялся.
– Распоряжение отдела кадров. Ты запрещен. Это злоупотребление властью.
Он закатил глаза и покорно направился назад к своему столу, а я почувствовала себя так, будто ухнула вниз с верхушки Водопада Ангелов. Ну почему он должен быть таким чертовски воспитанным джентльменом? Хочу сказать, что мне это в нем, конечно, нравилось. Очень нравилось. Но если бы он поцеловал меня сейчас, я бы не стала возражать.
Я изворачивалась, как самый гнусный на свете лицемер.
– Можно присесть? – спросила я, указывая на стул напротив его стола.
Он приподнял брови, что я решила счесть за согласие.
– Послушай, – сказала я, опускаясь в темно-фиолетовое кожаное кресло. – Ты мне нравишься. И, допустим, это не совсем злоупотребление властью, потому что… – Я вздохнула. – Ну… потому что потому.
Вот как мне сказать ему, что я сразу сочла его совершенно неотразимым, еще до того, как он спас мои мечты от полного краха? Прямо сейчас? Мне очень трудно было думать трезво, когда все, что мне сейчас хотелось – это задрать юбку, запрыгнуть на его стол и заставить его зарыться головой между моих бедер.
Он выводил меня из равновесия бесконечно. Такой горячий. Добрый. Задумчивый. Этот парень был почти совершенством. И это хуже всего.
