– Нет, – фыркнул я, закатив глаза, всем своим видом выражая, что считаю ее совершенно несносной, а вовсе не самой сексуальной и очаровательной.
Она это просто проигнорировала.
– Мне кажется, серьги идеально подходят к диадеме, сделанной твоими родителями.
Ее слова заставили меня слегка растеряться. Я совсем не это ожидал услышать. Думал, она что-то скажет о мотивах, которые использовались в украшениях, или о технических инновациях. Какое отношение мои родители имели к этим серьгам?
– Знаешь, – продолжала она, – они очень современные и в то же время классические. Инновационные, но также и царственные. И, конечно, они прекрасны. Мотив изумительный, но есть и техническая проблема – как заставить их висеть прямо, чтобы не было слишком очевидно, что ты использовал снежинки в качестве противовеса. Мне понравилась каждая их деталь. Совершенно очевидно, что ты достойный сын невероятно талантливых людей.
Я не нашелся, что ответить. Я не испытывал грусти, когда Холли упоминала моих родителей, как это случалось почти всегда, когда кто-нибудь говорил о них. Я не спешил соглашаться с ней или менять тему. Мне нравилось, что она с уважением относится к моей неразрывной связи с ними, несмотря на то что их уже пятнадцать лет нет в живых. Едва ли кто-то другой мог сделать мне такой невероятный комплимент. Я потянулся к ней и притянул к себе, нуждаясь в ее тепле, наслаждаясь ее близостью.
Что бы ни происходило между нами, это не сводилось только к приятному общению и регулярному, потрясающему сексу. Это нечто большее. Я был рядом с женщиной, которую находил бесконечно очаровательной, чувствовал ее заботу обо мне и сам желал заботиться о ней. И еще я безумно хотел, чтобы она по достоинству ценила то, что было создано моим детищем – Daniels & Co. И все это вместе оказывалось намного больше того, что я когда-либо чувствовал за очень, очень долгое время.
Оставалось всего полчаса до того, как я должна была идти на вечеринку по случаю дня рождения Гэбриэла, но я не разговаривала с Отэм уже целых два дня. Я освоила видеозвонки на корпоративном смартфоне, предоставленном мне Daniels & Co гораздо быстрее, чем программное обеспечение для дизайна ювелирных изделий – хотя и работала над этим, – так что мы с сестрой могли поболтать, пока я собиралась.
– А в каком костюме придет Декстер? – спросила Отэм, когда я вытащила свою красную пижаму-комбинезон из кучи постиранной одежды.
Декстер ошарашил меня, сообщив, что вечеринка по случаю дня рождения Гэбриэла будет не маскарадом в обычном смысле слова, а британской версией костюмированной вечеринки. У меня было два дня и ноль долларов, чтобы подобрать идеальный наряд.
– Он собирается изображать из себя Мэверика.
– Пилота из фильма «Лучший стрелок»?
– Ну да, ты же знаешь этих парней. Они все думают, что у них внутри сидит летчик-истребитель ВМС, готовый вот-вот вырваться наружу.
Хотя Декстер всегда казался мне образцом уравновешенности и совершенства, меня приятно грела мысль о том, что ничто человеческое ему не было чуждо и внутри него жил ребенок, мечтающий стать героем Тома Круза.
– А ты не собираешься одеться, как инструкторша летного училища, которую играет Келли Макгиллис?
Я застонала. Отэм обычно отличалась более творческим воображением.
– Могу перечислить по крайней мере пять причин, почему это плохая идея.
– У меня хватит терпения выслушать только первые три.
– Во-первых, это скучно и банально. Я первый раз встречаюсь с его друзьями и не хочу, чтобы они подумали, что у меня совсем нет фантазии. Во-вторых, почему мой костюм должен перекликаться с его костюмом? Мэверик – яркий персонаж. А ты наверняка даже не вспомнишь имя героини Келли Макгиллис.
– Хорошо, допустим, но ты могла бы нарядиться, как его напарник – курсант Гусь. И в любом случае, это только две причины.
– Ни в коем случае, – сказал я. – Не хочу иметь ничего общего с персонажами боевиков Симпсона и Брукхаймера.
– Но разве ты не хочешь, чтобы ваши костюмы были как-то связаны?
– Совершенно не хочу, – призналась я.
– Ты меня совсем запутала, – сказала она. – Почему нет?
Я не собиралась объяснять сестре то, о чем сама даже не хотела и думать. Но, как обычно, мои желания не имели никакого значения.
– Потому что, знаешь ли, мы с ним даже не помолвлены.
– Но вы же все-таки пара, правда?
Казалось, что мы, конечно же, были парой. До меня это постепенно начало доходить, но я пока еще не привыкла к этому ощущению, поэтому мне сложно пока это признать. После ссоры из-за шарфа в наших отношениях что-то изменилось. Он сообщил консьержу мое имя, чтобы я могла приходить к нему в квартиру одна, когда он задерживался на работе. Он целовал меня иначе, и в его глазах появилось пытливое выражение, прежде чем его губы касались моих. Между нами теперь возникла связь, которой не было раньше. Но мы не обсуждали этого, не пытались определить наши чувства, и мне это казалось замечательным.
