«Я уже дома, детка, и охренеть, как по тебе скучаю». Палец завис над кнопкой «отправить». Серьезно? Это я написал? А что следующее? Положи мои яйца в твою сумочку — им там самое место? Или запиши меня к своему мастеру на блядский педикюр?
Стремно ведь как-то, будто слюнтяй.
Или нет?
Что тут стремного, раз уж вопрос с нашей взаимной принадлежностью решен железно? И что, я разве не скучаю? Еще как. Руки аж зудят от тоски по ее сис… груди, член уныло подпирает ширинку, сообщая, что сейчас бы самое время тонуть в ней. Губы ноют от того, что этот куцый поцелуй на прощание — сраное издевательство. Я не хочу прощаться с моей принцессой. Вообще никогда. Разве что оставляя ее расслабленной и рассеянно улыбающейся в нашей постели по утрам, когда буду сваливать работать в мастерскую, предварительно обеспечив парочкой оргазмов. И в обед. Обычно мы перехватывали с парнями что-то прямо в гараже на ходу, особенно когда срочный заказ, но если Али будет ждать меня… блин, или даже готовить мне, то я стану самым пунктуальным обеденным засранцем, являясь к столу в указанное время как штык. И хрен с ним, пусть не готовит, все равно буду прибегать. Сразу за сладким, потому что без еды запросто протяну до вечера, а вот не воткнув ей хоть разок среди дня…
— А ну улегся, мудило! — прошипел я вскочившему и радостно закивавшему от таких перспектив стояку. — Когда еще это будет!
Но «отправить» нажал. Потому что корчить крутого чувака можно с кем угодно, но только не со своей женщиной, и ни хера не западло быть для нее мягким мурлыкой. Тем более когда жесть как и самому охота.
Едва войдя в нашу гостиную, я понял, что пахнет там дерьмовенько паленым. А то, как Саваж уставился на меня готовым вырвать печень орлом, подтвердило мои предчувствия неминуемости разборок. Наши игроманы, зыркнув разок, уткнулись обратно в свои стрелялки, изображая почти что мебель.
Схватив ближайший стул, я повернул тот спинкой вперед и уселся лицом к сто пудов готовому проклевать мою бедовую башку в придачу к печени обвинителю.
— Слушаю, — кивнул явно все это время кипевшему брату.
— Ты меня? — поднял он бровь, одновременно зло прищуриваясь. — А я так думал, тебе есть что сказать.
— Да вроде все, что нужно всем знать, сказано, если ты обо мне и Али.
— Это ты о своем приебнутом заявлении, что вы теперь, типа, парочка?
— Не типа, — отрезал я.
Саваж скрипнул зубами, оскаливаясь, вскочил со своего любимого дивана и ломанулся к холодильнику. Рванул дверцу, достал бутылку пива и почти залпом осушил ее.
— А как насчет того, что мы пару дней назад вот прямо здесь все дружно решили, что у нас есть дела поважнее, чем бегать за сучками?
Гнев заскребся внутри, но я признавал за Саважем право злиться и поэтому сдержался.
— Я за сучками никогда и не бегал, брат. Но Али и не сучка.
— Ага, она хуева принцесса с золотой пиздой, и к тому же у нее поперек, и другой такой нет и не будет, да? — заорал он и швырнул бутылку в ведро.
Ноа и Фино поставили игрохерь на паузу, хоть и не повернулись, видно, не уверенные, придется ли вмешиваться. Как ни крути, когда десяток парней живут в одном пространстве, то конфликтов иногда не избежать. И так как характер у всех нас тут не ангельский, то и врезать в зубы друг другу случается. И пару взаимных зуботычин никто не станет прерывать, вмешиваясь, но если все пойдет по-жесткому, братья обязательно разнимут.
— С принцессой — в точку, остальное не твое дело, и ты не будешь никогда говорить о моей женщине неуважительно, — отчеканил я.
— Твоей женщине?! Твоей, кусок тупого идиота? — взвился Саваж еще больше. — Да она, блядь, замужем!
Так! Все! Меня реально заманало, что все сегодня тычут мне в одно и то же. Пускаться заново в объяснение реального положения вещей я не собираюсь. Встал, намереваясь свалить к себе, но брат преградил мне дорогу и с силой пихнул в плечи, требуя выслушать.
— Ты бы, сука, хоть посмотрел на вас со стороны! — орал он. — Жалкое зрелище! Ты, бля, даже стоя на противоположной от нее стороне улицы будешь выглядеть как долбоеб, занимающий не свое место! Куда, на хер, лезешь, Мангуст? Да у нее же на роже ее холеной, брехливо-ангельской написано: поебусь с наивным придурком и свалю обратно в красивую жизнь!
Ну все, с меня хватит уже этой поучающей херни! От отца стерпел, но не от Саважа. Схватив его за отвороты куртки, впечатал лопатками в дверцу холодильника и зарычал:
— А вот тут ты реально пиздишь, братец! Ты мою Али видел, говорил с ней, и зенки у тебя еще пока вроде не повылазили, чтобы не рассмотреть, какая она! У нее же вся душа до дна на ладошке! Да в ней никакого дерьма ни единой капли нет!
— Эй, мужики! — вскочили Тимон и Пумба. — Тормозите чуток!
— О, ну совсем пиздец! — презрительно скривился придурок, отталкивая меня. — Знаешь третий день, пару раз приправил и уже о душе заговорил! Да у тебя все еще хуже, чем я предполагал.
— Пошел на хуй! — отмахнулся я.
— У нас все нормально? — наверху лестницы появился Рауль. Наверняка тоже слышал, что я приехал, и стоял там незаметно на площадке на всякий пожарный.
— Ага, все охуительно, — ответил ему.
