– Лизок?.. – толком не расслышав, переспросил Артур.
– Нет, Листок. Ну, как листок с дерева, – неохотно пояснила она. – Наши предки поменяли имена, чтобы подчеркнуть свое единение с природой.
– Папа называет себя Дерево, – добавил мальчик. – Ну а я, вообще-то, как бы Сучок, но мне это имя не нравится. Называй меня Эд!
– Ясно, – сказал Артур. – Значит, Эд и Листок. А мой папа когда-то звался Чумным Крысом…
– Ух ты! – в один голос воскликнули брат и сестра. – Не может быть! «Крысюки»?
– Точно, – удивленно кивнул Артур.
Он больше привык к тому, что лишь старшее поколение помнило, кого как звали в той группе.
– Мы, понимаешь, к музыке неровно дышим, – заметив его удивление, сказала Листок. И окинула взглядом свою школьную форму. – Потому-то мы вчера и надели нормальный прикид. В обед в парке должен был выступать Зевс Сьют. Неохота было выглядеть идиотами!
– Правда, пришлось пропустить, – вставил Эд. – Из-за тебя.
– Это вы к чему клоните? – насторожился Артур. – Ребята, я, вообще-то, вам здорово благодарен…
– Да ладно тебе, – отмахнулась Листок. – Эд хочет сказать, мы не пошли слушать Зевса Сьюта, потому что у нас более важные дела появились… после того как мы… то есть, собственно, я… после того как я заметила тех двух малахольных типов и инвалидное кресло!
– Кресло?.. И типов? – не веря собственным ушам, повторил Артур.
Он-то успел себя убедить, что просто временно отключился и ему все примерещилось; правда, ему почему-то не хотелось проверять эту гипотезу, хотя проверить было просто – достаточно ощупать нагрудные карманы рубашки и убедиться, на месте ли зеленая записная книжка. Рубашка, кстати, висела совсем рядом – в стенном шкафу.
– Ага, тех малахольных, – кивнула Листок. – Я видела, как они вынырнули из световой вспышки. А после всего – исчезли точно таким же способом. Как раз перед тем, как мы к тебе подоспели. Неслабо, да? А остальные чуваки и глазом не моргнули!.. Я прикинула, вся штука в ясновидении, которое мне от прапрабабки досталось… Она ирландская ведьма была, вот.
– Ну, по крайней мере, ирландкой она была точно, – сказал Эд. – Я-то не видел того, о чем Листок говорит. Но мы потом вернулись, чтобы хорошенько все рассмотреть. И не прошло пяти минут, как эти хмыри выходят из парка и давай нас прогонять: «Убирайтесь, убирайтесь…»
– Да уж, хмыри, – подхватила Листок. – С такими собачьими рожами, сплошные щеки и подбородки… А глазки маленькие и подлые, точно у бладхаундов. А изо ртов как воняло! И знай только твердили: «Убирайтесь, убирайтесь…»
– А еще они там что-то вынюхивали, – сказал Эд. – Мы пошли было, а я оглянулся и вижу: один вот прямо так встал на карачки и давай принюхиваться… Причем их туда тьма-тьмущая набежала! Дюжина, если не больше! Все в таких… ну… чарли-чаплиновских сюртуках и котелках. Странные типы и, по правде говоря, стремные. Короче, рванули мы оттуда, и я сказал кому следует, что на школьной территории болтаются посторонние. Осьминог сразу побежал проверять. Только он никого не увидел, хотя мы-то их по-прежнему видели ясно! Тем и кончилось, что мне теперь целую неделю после уроков сидеть… За то, что «впустую потратил драгоценное время учителя»!
– Ему неделю, а мне – три дня, – кивнула Листок.
– Осьминог – это кто? – поинтересовался Артур. У него уже голова шла кругом.
– Замдиректора Дойл. А Осьминогом его прозвали за то, что любит вещи у людей отбирать!
– Короче, Артур, что вообще происходит? – спросила Листок. – Кто были те двое?
– Если бы я знал, – ответил Артур, недоуменно покачав головой. – Я… я вообще думал, это у меня глюки были от астмы…
– Не исключено, – заметил Эд. – Но вот у двоих сразу?
Листок довольно крепко ткнула его кулаком. «Ну точно брат и сестра», – усмехнулся про себя Артур.
– Правда, это не объясняет, почему Осьминог не мог видеть тех хмырей в котелках, – потирая ушибленное плечо, продолжал рассуждать Эд. – Ну, разве что мы все трое подпали под действие какого-нибудь газа. Или неведомой науке цветочной пыльцы.
– Если нам не примерещилось, то в кармане моей рубашки должна лежать такая маленькая записная книжка, – сказал Артур. – Она там, в шкафчике…
Листок проворно распахнула дверцу. Потом помедлила.
– Валяй, – сказал Артур. – Я в этой рубашке ходил всего часа два. А бежать почти и не бежал…
– Да я не к тому, что она грязная или пахнет, – сказала Листок. Сунула руку в шкаф и стала щупать рубашку. – Просто если книжка там в самом деле лежит, значит я таки видела кое-что, а эти, с собачьими рожами, были довольно стремные, и это притом что солнце светило и Эд рядом был…
Тут она замолчала и вытянула руку наружу. Записная книжечка была тут как тут – Листок крепко держала ее в кулаке. Артур обратил внимание, что Листок красит ногти черным лаком в красную полоску. В точности как папа годы назад, когда состоял в «Крысюках».
– Странная она какая-то… на ощупь, – прошептала Листок, вручая книжку Артуру. – Вроде как электричеством щиплется…
– А что на обложке написано? – поинтересовался Эд.
– Не знаю, – ответила Листок.
