Нацепив маску веселья, семья воссоединилась в королевской часовне в Савое в июне 1943 года – Татьяна Вяземская выходила замуж за лейтенанта Крейга Уитон-Смита. После церемонии состоялся небольшой прием в «Клериджес» – отеле, где для Гарри Селфриджа когда-то был зарезервирован лучший столик. Позднее тем же летом его двадцатиоднолетний внук Блез де Сибур, пилот французской нормандской эскадрильи, был убит в бою с немцами над Россией. Вайолет де Сибур впоследствии поселилась в Америке, где работала на Элизабет Арден. Остро осознав свою смертность, Гарри помирился с сыном и внуками в Америке. Он все больше слабел и теперь сидел перед камином в Росс-корте, перебирая бумаги и сжигая письма под отчаянным взглядом Розали.
Были дни, когда он стоял на ближайшей автобусной остановке – Путни-хайстрит, – выискивая подслеповатыми голубыми глазами автобус номер 22. Он практически оглох, мысли его разбегались, поэтому говорил он нечасто. Гарри Гордон Селфридж удалился в свой мир, полный воспоминаний, которые некому было с ним разделить. Одевался он все еще старомодно, одновременно потрепанно и изысканно, его фирменные кожаные ботинки потрескались и износились почти до дыр в подошве, спутанные седые волосы спадали на затасканный воротничок, побитая жизнью шляпа была натянута низко на лоб, а при ходьбе ему приходилось опираться на трость из ротанга. Сев в автобус, он аккуратно отсчитывал пенсы на билет, доезжал до остановки Гайд-парк-корнер и там принимался ждать автобуса номер 137, в котором он тихо просил кондуктора: «До “Селфриджес”, пожалуйста». По-видимому, полностью потерявшийся в воспоминаниях о былой славе и никем не узнанный, старик брел вдоль великолепного здания и переходил дорогу на углу Дюк-стрит. Тяжело опираясь на трость, он поднимал глаза и смотрел на крышу и на правый верхний угол здания, будто искал там что-то. Однажды с ним столкнулась мисс Мепхэм. Он страдал от острого приступа опоясывающего лишая и мучился страшной болью. Мисс Мепхэм убежала назад в свой кабинет и расплакалась от потрясения. Иногда, когда он стоял на улице, на него налетал спешащий пешеход. Однажды он упал и сильно ударился. В другой раз его арестовала полиция, приняв за бродягу.
Глядя на свой огромный магазин в эти отчаянные военные дни, Селфридж и не подозревал, что глубоко под землей, в подвале, который он в свое время пробил в лондонской глине, офицеры связных войск армии США несут круглосуточную службу, защищая сверхсекретные коммуникационные установки. Секретная телефонная система Белла под кодовым названием «SIGSALY» и новейшие шифровальные аппараты были установлены в одном из самых надежных, по мнению верховного командования, мест Лондона. Отрывочные обсуждения высадки десанта союзников в Нормандии и практически все переговоры между Британским правительством и союзными войсками происходили глубоко под зданием «Селфриджес». Как бы он гордился, если бы только знал!
Не меньше бы он гордился, если бы узнал, как однажды измотанный младший офицер вернулся в штаб-квартиру после изнурительных учений где-то в Англии и обнаружил, что его командир роты и командир части сидят, очень довольные, над листом бумаги. Бумага оказалась кроссвордом из «Таймс». «Только что решили, – сказал командир части. – Уж думали, никогда его не одолеем, да, майор?» «Одно проклятое слово, – подхватил майор. – Но мы позвонили в информационное бюро “Селфриджес”, и, конечно, там все знали». Конечно, знали. Вскоре после этого мистер Холмс закрыл информационное бюро.
Гарри Гордон Селфридж мирно умер во сне в Росс-корте 8 мая 1947 года. Ему был девяносто один год. После похорон, прошедших в церкви Святого Марка, местная газета написала, что на могилу возложили много цветов. Среди них был огромный венок из красных и белых роз от мисс Рози Долли с простой запиской «От Рози и Дженни» и огромный букет с карточкой: «В память о великом гражданине мира, который любил человечество» от президента, директоров, вице-президентов и управляющих компании «Маршалл Филд и Ко, Чикаго, США».
В завещании Гарри оставил драгоценности и остатки коллекции скульптуры трем своим дочерям. Однажды он сказал: «Когда я умру, я хочу, чтобы обо мне говорили: “Он облагородил торговлю”». У его семьи не было денег на то, чтобы поставить надгробие на могилу человека, который сделал именно это, – а сотрудникам универмага не пришло в голову оплатить установку памятника. И вот он скромно покоится в тихом дворе церкви Святого Марка в Хайклиффе, рядом с любимыми женой и матерью, а плакучие деревья роняют листья на их могилы.
Мне посчастливилось получить доступ к замечательному архиву универмага «Селфриджес», хранящемуся в Фонде истории рекламы. Подробные документы, письма (написанные Г. Г. Селфриджем или адресованные ему), гроссбухи, записи отдела кадров и сборники газетных вырезок (1907–1975 гг.) послужили бесценным источником информации для этой книги.
