Ненамного лучше дела обстояли у гольфисток. Несоответствие женской одежды этому новому увлечению стало столь очевидным, что были созданы специальные поля с коротким расстоянием между лунками – ведь для хорошего замаха у дам были слишком длинные юбки и слишком тугие жакеты. Тогда «Берберри», прославившиеся погодоустойчивой одеждой для вождения, пришли на выручку, выпустив дамские жакеты «для свободного удара» с запатентованным вращающимся рукавом и юбкой с регулируемой длиной.
Судя по всему, девочки Селфридж не слишком любили загородные прогулки – неудивительно, учитывая, что у их отца даже не было твидовых костюмов, и однажды он шокировал хозяйку одной усадьбы, явившись на загородный уик-энд в строгом пиджаке и брюках в полоску.
Самым важным в этой семье было говорить друг с другом. Мадам Селфридж ежедневно отмечала интересные заметки в утренних и вечерних газетах для обсуждения за обедом. Селфридж был любящим отцом, баловал детей и с радостью принимал заботу от своих преданных жены и матери. Эдвард Прайс Белл, который общался с Селфриджами и в Чикаго, и в Лондоне, заметил, что дом и семья «дарили Селфриджу невероятное эмоциональное богатство». И все же этого ему было мало. У Гарри была навязчивая потребность покорять новые вершины – и в работе, и в общении с женщинами.
Финансовая стабильность пришла через три месяца после открытия магазина, когда, несмотря на скептицизм дельцов из Сити, Селфридж смог привлечь инвестиции, разместив на рынке акции компании. Капитал в девятьсот тысяч фунтов принесли шестипроцентные кумулятивные привилегированные акции по одному фунту на общую сумму четыреста тысяч фунтов и простые акции стоимостью в один фунт на общую сумму пятьсот тысяч фунтов. Самому Селфриджу принадлежало более двухсот тысяч привилегированных и трехсот тысяч простых акций. Далее последовало предложение пятипроцентных облигаций, обеспеченных недвижимостью, стоимостью по сто фунтов на общую сумму четыреста тысяч фунтов. Селфридж, предупредив инвесторов, что не стоит ожидать дивидендов в первую пару лет, сразу же приобрел шестнадцать соседних зданий, увеличил рекламный бюджет и нанял двести новых сотрудников.
Хотя магазин был еще слишком новым, чтобы занять место в лондонской модной иерархии, посетителей заманивал богатый выбор аксессуаров, выставленных в каждом отделе, – солнечные зонты, боа из перьев, узкополые шляпки, платки, перчатки и кружево. В «Селфриджес» предлагали туфли, соблазнительнейшие чайные платья[15], а также самый широкий в городе ассортимент детской одежды и дамского белья. Ливреи для слуг, форма для медсестер, даже сутаны и воротнички для священников – в «Селфриджес» продавалось все.
Начало было положено, но этого оказалось недостаточно. У существующих универмагов уже была устоявшаяся клиентская база. В «Харродс» наведывались члены высшего общества и высший эшелон мира искусства – Оскар Уайльд, Лилли Лэнгтри и Эллен Терри были в числе первых, кто открыл помесячный кредитный счет, когда «Харродс» начал предлагать такую услугу в начале 1884 года. Актрисы, танцовщицы и дамы полусвета предпочитали «Суон и Эдгар», где они заказывали восхитительные наряды, сшитые в мастерских магазина под руководством талантливой Энн Черитон. Настоящая слава пришла к этому универмагу, когда Уильям Сомерсет Моэм использовал его как прототип вымышленного магазина «Линн и Седли» в романе «Бремя страстей человеческих» – и даже заплатил дежурному администратору Гилберту Кларку тридцать гиней, чтобы тот дал ему детальное описание суровых условий мира розничной торговли, вплоть до мрачных и грязных общежитий для сотрудников.
Эти старые и респектабельные универмаги неизменно были отделаны черным деревом и обслуживались надменными продавцами. Очень мало театральщины было в «Дебенхэм и Фрибоди», чьи отделанные каррарским мрамором промозглые залы на Уигмор-стрит были оазисом благонравия и респектабельности для дам верхушки среднего класса, которые записывались в очередь в отдел мадам Пакард, чтобы сшить себе уникальные платья.
Абсолютно вся одежда шилась вручную, машины применялись только для подкладок и нижних юбок. В «Селфриджес», как и во всех «достойных универмагах», были свои мастерские, где работали швеи, которые специализировались на определенных частях выкроек – рукавах, корсажах или юбках. Ярлык «сделано в нашей мастерской» был знаком качества, хотя все возрастающий спрос увеличивал нагрузку на производственные помещения и расходы на персонал и привел к резкому скачку низкооплачиваемого тяжелого труда.
