– В твоем Чосоне живут Хэнран и Хаман, а еще охотники за рабами, гончары, переводчики и даже посыльные. Продолжай бороться, но не забывай, что ты госпожа Эщин. И оставаться просто госпожой намного разумнее и безопаснее. Преодолей этот хаос, живи как можно дольше и защищай свой Чосон.
Эщин посмотрела Юджину в глаза, а он опустил голову и указал на перчатки:
– Оставь их у себя. Надеюсь, ты больше никогда не упадешь.
Он развернулся и на этот раз ушел первым. Эщин долго стояла и смотрела ему вслед, размышляя, была ли эта их встреча последней. Она не могла его остановить.
Хина ехала в трамвае, который пронесся мимо Эщин и Юджина, когда те встретились под фонарем. Она внимательно посмотрела на людей, которые неподвижно стояли друг напротив друга, словно их приклеили к земле. Хина сняла одну перчатку и, подойдя к ступенькам трамвая, высунула руку, держась другой за поручень, чтобы не упасть.
– Интересно, это последний снег? Зима на исходе.
Снежинки падали на ладонь женщины. Трамвай остановился, чтобы забрать других пассажиров, но тут кто-то схватил Хину за руку и притянул к себе. Она сначала испугалась, но потом узнала широкие плечи Донмэ, и испуг сменился удивлением.
– У тебя рука замерзла, – с ухмылкой сказал Донмэ, но, услышав щелчок, отступил на шаг.
Оказывается, Хина успела достать пистолет из кармана пальто и теперь прижимала его к груди Донмэ.
– Давай просто поговорим.
– Будь осторожен, хватая женщин за руку. Мы не всегда веселые и приветливые, – мягко сказала Хина и улыбнулась.
«Очаровательная и коварная женщина», – подумал Донмэ. Он улыбнулся и покачал головой, словно понял, что проиграет.
– Удивительно, но я все чаще сталкиваюсь с такими опасными женщинами.
– Говорят, мы встречаем себе подобных.
– Но в последнее время я слишком хорошо себя вел. А ты где была?
Хина взглянула на свой наряд и ответила:
– Гуляла по округе. Идет снег, гостевой дом переполнен, а я купила себе новое пальто.
– Тебе любая вещь к лицу. Особенно это пальто.
– Неужели это был комплимент моей красоте?
– Как может женщина с пистолетом в кармане не быть прекрасной? – с хитрой улыбкой ответил Донмэ.
Вдруг Хина вспомнила о Юджине и Эщин, стоявших под фонарем. Кажется, все идет своим чередом. Возможно, они до сих пор там стоят.
– Я провожу тебя, если ты направляешься в «Глори».
– Пойдем в другую сторону. Та дорога мне нравится больше. – Хина направилась в противоположную сторону от места, где увидела тех двоих. Донмэ последовал за ней.
Они шли бок о бок по длинной улице, освещенной фонарями. Внезапно снег прекратился.
– Твоя щека все еще болит? Слышала, пощечина была сильной.
– Я не привык к тому, что меня бьют, поэтому было немного больно.
– И почему же тебя ударили?
Донмэ вспомнил Эщин, которая, как черная птица, перелетала через крыши домов.
– Я подстрелил черную птицу, чтобы она больше не могла летать.
– Черную птицу? – переспросила Хина.
– Если хочешь, тоже можешь меня ударить. Слышал, та служанка попалась.
– Не будь таким наивным. Пощечины будет мало, так что считай, что теперь ты мой должник.
Донмэ ухмыльнулся. Справедливо со стороны Хины.
– Она сказала, что ее мать больна. Ее преданность довольно похвальна, я чуть было не расплакался.
Хина внимательно посмотрела на Донмэ:
– Если не хочешь плакать по-настоящему, держись подальше от моих людей.
– Не могу, даже если бы и хотел. Мои люди не умеют как следует выполнять свою работу, а новая девчонка уже на стороне врага, – сказал Донмэ, глядя куда-то вдаль. – Это ранит меня. А я ведь даже переживал за ее брата.
Холодный ветер развевал полы одежды.
Хина вернулась в гостевой дом. Она подошла к стойке, стряхивая снежинки с пальто, сняла перчатки и обратилась к официанту:
– Все в порядке?
– Да. Когда идет снег, люди чаще заказывают кофе, – ответил он и направился в кафе.
В этот момент в «Глори» вошел посетитель в дорогом костюме. Хина повернулась и, по привычке изобразив дежурную улыбку, уже собралась поприветствовать гостя.
– Добро пожа… – Хина осеклась и затем шепотом произнесла: – Вот черт!
Она нахмурилась. На пороге стоял мужчина с докторской сумкой. Он неторопливо снял шляпу, улыбнулся, заметив Хину, и подошел к ней.
– Давно не виделись, доктор Ватанабэ. Не знала, что вы в Чосоне.
Несмотря на прохладное приветствие Хины, доктор улыбнулся:
– Все благодаря Ринои. Он порекомендовал меня в хансонский госпиталь в качестве хирурга. Заходите как-нибудь. Конечно, не как пациент.
– Понятно. Почему Ринои сделал это для вас? – с притворным спокойствием спросила Хина.
– Благодаря моему отчету о вскрытии. В нем указана настоящая причина смерти вашего мужа.
Слова Ватанабэ вспороли сердце Хины. Мужчина продолжил:
– Господин Ринои был тронут правдой, госпожа Кудо.
– Как досадно, – пробормотала Хина, пытаясь выдавить из себя улыбку, больше похожую на оскал.
Ватанабэ был не так прост.
Юджин стоял перед хижиной и смотрел вдаль. Он привязал лошадь и поставил на землю корзину, полную бракованной посуды. Юджин стоял на холодном ветру, а Сынгу тяжелыми шагами взбирался на холм, держа в руке подстреленного фазана.
– Снова этот американец здесь.
