Габриэль положил голову ему на плечо, слушая медленную и плавную музыку. Он молчал, но Сэм и без того знал, насколько он тронут – это тот талант чувствовать другого человека, который появляется только со временем… и с правильным человеком. Он позволил теплому вечеру увести и себя в то время, когда он должен был заканчивать школу. Это не принесло приятных воспоминаний, но он всегда мог придумать их себе. Что, если бы они встретили друг друга еще в школе? Хватило ли бы им ума, чтобы понять, какими прочными могут быть их отношения, а силы воли, чтобы добиться этого? Наверное, это стоило оставить в прошлом – больше не так важно.
Музыка сменялась с быстрой на медленную, но их танец оставался таким же. На третьем или четвертом, когда первой песни оказалось достаточно, чтобы стать их песней, Габриэль поднял голову и жестом притянул его к себе. В отсветах огней со спортивной площадки Сэм впервые понял, что этот Габриэль больше совершенно не тот, каким он его когда-то угадал.
Но, что самое важное, в глазах Габриэля и он больше не был таким Сэмом. Прошлое ушло, когда он поцеловал Габриэля, как никогда не целуют на выпускных – без спешки, без изучения и теперь, спустя год, с одним лишь признанием в том, что только с ним он справится. Он готов отвезти его хоть к Дину, хоть к Бобби, которого он за год эгоистично забыл. И даже если его брат не поймет, это будет неважно, потому что нужно лишь переступить прошлое, его стереотипы и ощущения. Они продолжали танцевать с закрытыми глазами, обмениваясь неглубокими, иногда почти наивными поцелуями, когда Габриэль неожиданно произнес:
- Спасибо, - и это слово скорее горячим дыханием почувствовалось на его губах, нежели услышалось. – Сэм, - его имя впервые было произнесено с такой чистой благодарностью и тем же признанием, о котором не стоит говорить вслух. Он улыбнулся, прислонившись лбом к его лбу – он рад, что он не встретил Габриэля в школе или чуть позже, во время проблем с семьей. Он рад, что их выпускной – именно такой. Он отпустил Габриэля, проведя по его спине, натянутой ткани пиджака, после чего вытащил бутылку. Он не стал брать с собой много, но без этого выпускной не выпускной. Подумав, он добавил туда и алкоголя, решив, что они в отличие от тех детей внизу давно совершеннолетние. Разлив пунш по двум специально взятым с собой и завернутым в полотенце стаканам, он вернулся обратно и предложил его Габриэлю.
Алкоголь не действовал на него так, как его улыбка. Они стояли на холме, скрытые нависающими деревьями, и смотрели на то, как внизу совершаются ошибки, ломаются жизни, а, может, и звучат признания в любви. На каком-то быстром танце выпускники сумели станцевать в одном темпе единым флэшмобом, после чего площадка взорвалась бумажным конфетти. Сэм взял Габриэля за руку, опуская стакан на землю. Свет внизу погас, так что даже их холм на мгновение скрылся во мраке, после чего то тут, то там начали зажигаться маленькие огоньки. Они летели стремительно вверх, поднимаясь от тепла зажженного огня, а внизу им вслед загадывались желания. Летним вечером это было одно из самых красивых зрелищ, которое только можно было увидеть. Этого было достаточно, чтобы потянуло в груди желанием вернуться в прошлое и разделить с ним настоящее. Они стояли, быть может, десять минут в безмолвной тишине, провожая вместе пусть и с пьяными, но счастливыми и оттого шокированными выпускниками, подняв голову и смотря в небо, на котором наконец-то стало можно различить звезды.
Нарушать тишину в машине не хотелось. Они снова молчали, но на этот раз Габриэль, смотря в окно, то и дело улыбался. Он задумчиво теребил в руках бутоньерку, но осторожно, боясь помять ее. Уже у самого дома он как-то особенно хитро посмотрел на Сэма, после чего произнес:
- Выпускной вечер на этом обычно не заканчивается, - сказал он, не сдержав простую улыбку. Сэм коснулся проступивших ямочек на его щеках, после чего сыграл в обманутую невинность:
- Как, меня пригласят на чай?
- Ага, на чай, - протянул Габриэль, открывая дверцу машины. Он стоял, прислонившись к открытой входной двери, после чего обнял подошедшего Сэма.
- А мама разрешит? – пробормотал Сэм, снова скользя руками по его спине. – А то вдруг забеременеешь, в университет не поступишь…
