Почему в этом месте Стив усмехнулся, Тайра так и не поняла, но вдруг задумалась о другом – о его внешности, причем задумалась в который уже раз. Ей нравилось, что его волосы немного, совсем чуть-чуть, отливали медью, что щетина на подбородке росла не черная и вьющаяся, как у руурцев, а рыжеватая и прямая. Темноволосых и темноглазых ей на своем веку хватило, да и опыт по большей части оказался негативным, поэтому она бессознательно недолюбливала брюнетов, считая их дикими, агрессивными, неуравновешенными и эгоистичными. Стоило мальчику на Архане подрасти, как он начинал безнаказанно распускать руки, капризничать, выпрашивать у матери и то, что ему полагалось иметь, и то, чего не полагалось вовсе. И попробуй откажи! Сразу же вступится отец, запрет мать в чулан – хорошо, если не побьет, - и будет морить голодом. Корить за несговорчивость, скверный характер, проклинать род, постоянно грозить плетьми, а ночью выпускать, чтобы залазить сверху. А если будет девочка, то лишь до пяти лет – после заберут. Ну разве не проклятье?
Поэтому Тайра не хотела ни мужа, ни детей. Ни на Архане, ни, наверное, где-то еще. Ей вообще не пристало об этом думать, покуда она все еще здесь, все еще без души, а за пазухой жалкие огрызки оставшегося года жизни.
Но на Стива все же поглядывала – он казался ей не таким. Не агрессивным, уравновешенным, интересным. Постоянно расспрашивал, сложно ли было учиться, правда ли она видит внутренние органы, как много времени тратит на считывание информации? Постоянно упоминал о том, что, владей он подобными методами целительства, его скальпель мог бы заржаветь от безделья.
И ей было интересно. Из ниоткуда выскакивали вдруг мысли о том, о чем раньше не появлялись вовсе – а можно ли научить кого-то тому, о чем знаешь сам? Например, Стива? Ведь лекарь же – ему бы пригодилось. Да ей и без того нравилось с ним общаться. Рассматривать сильный, чуть выдающийся вперед подбородок, его четкие линии, наблюдать за движением широких, но не толстых губ, высматривать изредка вспыхивающие в медовых глазах искорки: то любопытства, то радости, то волнения.
Ее тянуло к желтоглазому лекарю, как тянет к безопасной и неизведанной гавани, к островку спокойствия и в то же время к гребню приключений… Наверное, это было ужасно, но Тайра впервые в жизни задумалась о том, что готова поступиться собственными принципами и самостоятельно приблизиться к мужчине.
Чуть ближе. Ближе.
И, быть может, еще ближе? Совсем чуть-чуть, ведь это не запрещено?
*****
Он только-только собрался рассказать ей о своих друзьях – его уже не тошнило от постоянных вращений Коридора, да и к темпу ходьбы приноровился, - как Тайра вдруг остановилась и жестом велела сделать ему то же самое.
- Что?
- Там,впереди, тени. Много.
- И что? У меня же щит?
- Он, видимо, слабеет. Сколько показывает твоя… барея?
- Батарея? Тридцать девять процентов – есть еще заряд.
- Его недостаточно.
Тайра принюхивалась, приглядывалась, тревожно, напоминая почуявшую медведя гончую, всматривалась в привычный ему туман.
- Что, что ты там видишь?
- Их много, и они собираются на нашем пути, кажется, чувствуют тебя. Наверное, щит ослаб настолько, что стал пропускать не только тепло, но и Свет, а если так, мы не пройдем.
- Что же делать?
Он снова почувствовал себя цепляющимся за юбку матери мальчишкой – это воспоминание Коридор тоже подсунул ему где-то по пути - и теперь ждал слов Тайры, как приговора. Надо же, а до этого как-то шел сам…
«На смерть».
Он бы не дошел и знал об этом. Его бы сожрали монстры – высосали, как Аарона и Баала, - и бросили бы тушку гнить на сухом песке, если бы от нее вообще что-то осталось. А Тайра все это время вела его безопасным путем, и он привык, расслабился, вдруг перестал помнить, что находится почти что в аду и даже перестал бояться.
- Мы попробуем. – Неуверенно качнулась женская голова, и черная шевелюра колыхнулась вслед за ней. – Мне нужно посмотреть, как они на тебя реагируют.
- А если меня «съедят»?
Создатель, он бы еще захныкал! Ясно ведь, что на смерть она его не поведет? Нет же, все равно расслабился – точно обмяк.
- Только пойдем не туда, где много, - спешно заверила Тайра, - а найдем одиночную тень – посмотрим, как держит щит.
Им осталось всего-ничего. Сутки ходьбы. А тут этот гребаный щит просел. Хотя знал же, что все равно просядет, но только бы не сейчас, позже…
- Мне нужно понять ее структуру – я ведь раньше не присматривалась - и посмотреть, чем и как она пытается пробить материю защитного поля. Тогда я смогу подумать.
- О чем подумать?
- Как добавить к нему слои, как скрыть твой Свет и, может быть, тепло, если повезет.
- А есть шанс, что ты сумеешь?
- Есть.
- Тогда я готов.
И Лагерфельд, как приговоренный к казни баран, горестно вздохнул.
*****
- Она лезет ко мне, Тайра!
- Успокой дыхание и сердцебиение. Закрой глаза, думай о хорошем. Тебя ведь так учили?
- Я пытаюсь, но она еще более уродливая, чем те, которых я видел до этого. Одна только морда чего стоит, если это морда…
