Кот… Интересно, кто-нибудь позаботится о коте? Да, конечно… он зря беспокоится. Лишь бы не носили цветы – он их терпеть не может…
Сделав последний, как ему показалось, вдох и беспрерывно ощущая, как ему в тело пытаются вонзиться тонкие царапающие иглы, Лагерфельд улегся на землю, свернулся калачиком, подтянул колени к груди и закрыл ладонями лицо.
*****
Тайра сидела на коленях неподалеку от «змеиного» клубка – черного, облепленного земляными демонами-червями шара и, не останавливаясь, шептала. Лицо ее было бледным, губы беспрерывно шевелились, веки, как у человека в припадке нервной болезни, наполовину прикрылись.
А внутри шел процесс: вытянуть шевелящиеся белые нити наружу, прорастить их – пробить сквозь запечатанный в физическом теле сосуд, протянуть в огромном количестве – десятки-сотни, чтобы хватило, - сквозь астральный контур, затем сквозь эфир, после через ауру…
Неужели она не успела? Их слишком много, необычайно много – со всего Коридора здесь собрались? Может, Стива там уже нет, может, там осталось лишь бездыханное тело, и все напрасно? Эти мысли, путавшиеся в совершаемых ей процессах, как мухи в паутине, - она гнала прочь. Нет, она успела, должна была успеть, ведь не зря торопилась! Дальше-дальше-дальше…
Еще больше нитей – давай же, душа желтоглазого знахаря, откликнись и помоги ей! – выпусти их наружу, выпусти все разом, покажись воочию, защити собственного носителя…
Когда Тайре показалась, что она истратила все набранные силы и попросту не сможет довести начатое до конца, вокруг – так неожиданно, как это случилось в тот день с принесшим ее в Коридор муаром, - вспыхнул свет. Прямо из змеиного клубка, из центра шара и осветил все на многие дулиты вокруг. Свет этот ослепил и ее, заставив упасть на спину и спрятать лицо под ладонями, а теней заставил заверещать так громко, что вместе с ними, будто в агонии, закричала сама Тайра.
И крик ее смешался с победным всхлипом.
Получилось! У нее получилось!
Стив лежал на боку, как пытающийся спастись от ночного кошмара ребенок. Макушка уперта в рюкзак, второй у груди, зажат коленями, позвоночник скручен, как у забившегося в слишком тесную норку зверька, и костяные, почти деревянные от напряжения кисти рук.
Она попыталась оторвать их от лица, но те поддались не сразу – Тайре казалось, она пытается справиться с древесными закаменевшими корнями.
- Все! Все, слышишь? Они ушли… Все до одного ушли.
Вокруг вот уже минуту никого не было.
«И не будет», - она знала это наверняка. Потому что ее идея сработала, а знаний на ее осуществление хватило.
- Слышишь меня? Стив, посмотри на меня, открой глаза.
Когда не без усилий его руки все же удалось отнять от лица, она увидела, что покрытые рыжеватой щетиной щеки мокры от слез.
- Эй, все хорошо, слышишь?
Затрепетавшие веки, покрасневшие белки глаз, остекленевшие от ужаса зрачки.
- Тайра?... – Его голос показался ей изнеможенным старческим хрипом. – Это ты, Тайра?
- Я. Я вернулась.
- Вернулась…
И она обняла лежащего на земле мужчину. Прижалась к его плечу щекой и погладила по густым, засыпанным песком волосам.
Даже спустя несколько минут ему все еще приходилось объяснять детали так же тщательно и терпеливо, как несведущему младенцу, – сказывались последствия пережитого страха.
- Так ты не создала дополнительный защитный слой?
- Нет! Я вообще дополнительных слоев не создавала – боюсь, они бы не сработали, - но я просто выпустила свет твоей души наружу. Прямо сквозь физическое тело, сквозь тонкие тела, понимаешь?
- Нет. – Он осоловело мотал головой. – Ведь тени же и летели на него – на этот свет, разве нет?
- Да, но не на сам свет, а на его шлейф… как бы запах. Самого света они видеть не могут, только чувствуют его, так как душа у каждого человека изначально упрятана в некий… сосуд, и он очень плотный. А сам душевный свет для них не менее губителен, чем твой шокер. Даже больше, куда больше!
- Но Дрейк наоборот пытался его скрыть.
- Да, скрыть «запах». Твой… Правитель, - она вновь не нашла верного слова для Дрейка и использовала наиболее, по ее мнению, подходящее, - правильно думал… в целом, понимал, что создания Нижнего мира его учуют, как чует и сам Коридор.
- А теперь?
- А теперь ты весь светишься. Все вокруг белое, оно их слепит, жжется, заставляет удирать без оглядки, потому что почти сразу же убивает.
Лагерфельд долго пытался переварить услышанное, мотал головой и зачем-то крепко держался, как за спасательный круг, за собственный рюкзак.
- Но ведь тот муар, который забирал у тебя душу, - разве он не обжегся?
Правильный вопрос, хороший; Тайра закивала.
- Он бы обжегся, если бы не забрал ее вместе с защитным сосудом. Ни одна тень не посмеет выпустить душу как таковую из оболочки - побоится. Наверное, это делают как-то в другом месте, я не знаю…
Кажется, он начал улавливать смысл.
- То есть ты сделала так, что моя душа теперь светит на многие мили вокруг?
- Мили – это далеко?
- Далеко.
- Тогда да. И эта барея…
- Батарея. – Механические поправил он.
- …батарея бесконечна! Представляешь? Ее не нужно подпитывать, потому что это ты сам. Твое ядро, твой стержень.
