Все притихли. Местечко и впрямь удивляло: ровная земляная поверхность, ни единого очертания предмета, ни движения, ни души. Только туман – клубящийся, слоистый, медленно переползающий с одного места в другое, - и тишина. Ватная, плотная, неживая.
- Слушайте, мы точно туда попали?
Канн напряженно вглядывался вдаль; выражение его лица говорило: «Не знаю, как вам, а мне здесь не нравится»
- Мы попали куда надо. – Отрезал Баал и первым поднялся с земли. Все остальные члены команды, не сговариваясь, тут же вновь уставились ему за спину – туда, где покачивались размашистые упругие крылья. – Все, кончайте пялиться, надо идти.
Зашуршала одежда; остальные повставали на ноги.
- Куда идти-то? – С упавшим сердцем спросил Канн. - Есть идеи?
- Куда-нибудь. – Пробурчал Стивен. – Если Дрейк нас сюда отправил, значит, верил, что нам надо куда-то прийти. Вот мы и пойдем.
Отряхнувший со штанов пыль Дэйн шепотом спросил дока:
- А у меня за спиной крыльев нет? Ты поглянь, а? Может, я тоже… особенный?
Лагерфельд покачал головой, а Регносцирос недовольно сжал челюсти – едва в пыль не сплюнул.
Ступая за Аароном Канном, двинувшимся наугад, команда начала путь.
Какое-то время двигались молча. Рассматривали окружение, состоящее из двух неизменных составляющих: мелкокаменистой земли под ногами и делавшегося то густым и непроницаемым для взгляда, то тонким и почти невесомым, тумана. Время от времени задевали друг друга локтями, вглядывались в сероватую завесу, прислушивались к собственным шагам и дыханию. Изредка по сторонам прошмыгивали темные сгустки непонятной природы - краем глаза заметные, а стоит повернуться и посмотреть в упор, как ничего, вроде бы, и нет.
Наконец, Дэйн не выдержал.
- Мне одному кажется, что, помимо нас, здесь есть что-то еще?
- Нет, не кажется. – Угрюмо отозвался док. – Но не уверен, что хотел бы столкнуться с этим «чем-то» лицом к лицу. Не думаю, что они будут похожи на тех уродов, которых напрограммировал Логан.
- Это точно.
- Т-с-с-с. Всем замереть! – Вдруг напряженным шепотом скомандовал Канн и взмахнул рукой – мужчины тут же встали. – Тихо.
Со всех сторону медленно подступала тьма – сгущалась, уплотнялась и как будто принюхивалась к путникам. Агрессивно клубилась, присматривалась, словно бы готовилась атаковать.
- Закрыть глаза. Дышать медленно. Успокоить пульс до нормального и стоять, пока я не скажу, что можно идти.
Отряд повиновался приказу - ни шороха, ни движения, ни звука. Тяжело и гулко бились четыре сердца; шуршала в чьем-то кармане терзаемая пальцами бумажка.
- Тихо, я сказал…
Шорох смолк.
Они делали то, чему их учил Дрейк: притворились статуями, прикрыли веки и пытались погрузить ум в состояние абсолютного безмыслия и полного нерушимого спокойствия. И если в тренировочном зале к концу второго дня подобная процедура давалась без труда, то здесь, в Коридоре, где враг возникал неожиданно и никто не знал его в лицо, процесс обретения баланса давался крайне тяжело. Хотелось распахнуть веки. Хотелось взглянуть – кто там? Что там? Вдруг оно все-таки нападет? К чему быть готовым?
Из всех стоящих рядом мужчин этот приказ нарушил только сам стратег – он так и не смог заставить себя не смотреть; таращился в окружившую их тьму, распахнув глаза.
И зря.
Тьма смотрела в ответ. Не просто смотрела, пожирала его незрячими глазницами, слепо вглядывалась не в тело – в душу, а через секунду выпустила и щупальца – принялась скользить мутноватыми отростками по щитам. Она шарила ими с такой тщательностью, будто была уверена – есть брешь, есть – стоит лишь хорошенько пощупать, и лазейка обязательно найдется, а вы пока постойте, подождите – вкусные мои консервы…
Сердце Аарона принялось быстро ускорять ритм.
- Канн!
Кто-то дернул его за руку – доктор.
- Не смотри туда! Закрывай глаза срочно, болван. Срочно! Всех погубишь!
Но тому сомкнуть веки казалось равносильным самоубийству.
- Она щупает наши щиты. Она пытается пролезть внутрь, тварь!
- Закрой глаза! – Прошипел Баал. – Она не видит тебя, но слышит и чувствует.
Его взяли за руки с двух сторон – левую ладонь стиснул Регносцирос, правую Лагерфельд, и Канн вдруг почувствовал себя совсем как в далеком и почти забытом им детстве, далеко отсюда, где-то в другом мире. Тогда они играли во дворе в футбол, а после другую игру – какие-то цепи, и вот так же стояли, сцепив ладони, чтобы разбежавшийся противник не проник, не прорвался сквозь ровный строй, не сумел победить стоящих грудью за победу друзей.
И стало легче. Да, все хорошо. Дрейк предупреждал, что будет именно так. Надо следовать его словам: закрыть глаза, усмирить эмоции, отключить ум. Страшно, да, страшно, но ведь он предупреждал…
Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
Пульс нехотя начал замедляться.
Интересно, она еще там? Все еще щупает?
Вдох, выдох…
А если нащупает?
Блин, отключить ум. Сука, как же его отключить, когда вот так?
- Давай. – Прошептал кто-то со стороны. – Успокаивайся.
И он последовал совету.
Вдох-выдох. Забыть о тьме вокруг. Вдох-выдох. Сколько еще их придется сделать? Сотню? Две?
