Кровь капала из пальца на гладкую поверхность гематита. Небритый мужчина в мятой и несвежей одежде шептал бессмысленные сочетания звуков, глядя затуманенными глазами перед собой, на то место, куда его воля отчаянно, изо всех сил призывала. Кого? Демона? Сатану? Гипнотизёра-обманщика? «Почему не узнал его имени, болван? Он всё равно солгал бы».
Поначалу это очень напомнило Андрону необычный Зов.
«Кто ты?»
Ответа не последовало, а странный, неправильный Зов не слабел и требовал не откликнуться — прийти. Треми заглушил подступающий страх. Это не Зов и не «Заговор Слуа». Кто может так развлекаться? В амулете подопытного осталась магия крови, и пусть чел не может ею воспользоваться, связь между ними по-прежнему существует. Теоретически действие возможно в обе стороны: не на это ли намекал Дементий, говоря об уязвимости? Ерунда, не может быть!
Действительность сказала своё слово, усилив желание последовать на призыв до такой степени, что оно вполне тянуло на среднюю стадию Жажды. И Андрон сдался. В конце концов, для избавления от неприятностей надо разобраться, откуда они взялись, а на месте это проще всего сделать.
…Безымянный эффектно возник прямо в комнате из чёрной, бешено крутящейся воронки. После всех эффектов минувших суток она не произвела на Павла никакого впечатления. Лицо наставника-лжеца скрывало непрозрачное чёрное стекло глухого шлема.
«Его не учили, что в гости в таком виде приходить неприлично? Или раньше была только маска, а теперь он настоящий?»
— Что тебе нужно? — в приглушённом шлемом голосе звучало очень плохо скрытое недовольство.
— Ничего, что не в твоих силах, — Павел с огромным облегчением понял, что заставил, именно заставил ответить на свой вызов. — Верни то, что отобрал.
— Вернуть иллюзию?
— Для меня всё, что ты делал, было реальным.
— Ты ошибаешься, чел. Свою иллюзию ты творил для себя сам. Хочешь опять вернуться к этому или предпочтёшь пойти дальше и приобрести власть над чужими иллюзиями?
— Ты снова врёшь — как пить дать.
…Масан может воздействовать на чувства и сознание неподготовленного чела как ему заблагорассудится. Неподготовленный чел не может воздействовать на масана никак.
С сегодняшнего дня Андрон знал, что больше не сможет произнести эту аксиому без оговорки: если масан сам не сглупил и не дал возможности уравнять шансы. Магия крови, им самим вложенная в амулет, теперь играла на руку челу, защищая его сознание.
К счастью, преимущество в силе и быстроте никакой амулет уравнять не в состоянии, но кто знает, какова будет отдача, раз дело зашло так далеко. И, если оставить быструю атаку как последнюю возможность, всё зависит от того, чьи воля и желание окажутся сильнее.
Масану противостояло мелкое и злобное ничтожество.
С одной поправкой. Ничтожество, способное на всё, чуждое малейшим понятиям о морали и успевшее войти во вкус ничем не ограниченной власти над другими, которую оно присвоило себе в своей иллюзии.
Оно было настолько мелким, что, не зная вкуса слаще морковки, не замахивалось на многое. Пока не замахивалось. Но в ту малость, которую заполучило, оно вцепилось мёртвой хваткой и способно было противостоять любым попыткам вернуть его назад, в прежнюю жизнь, ставшую хуже смерти.
В своей победе Андрон не сомневался, но лишь в том случае, если жадная рыбка при виде наживки окажется не слишком разборчивой. Иначе предстояло в лучшем случае вызывать Службу утилизации, которая выставляла астрономические счета, когда дело пахло возможными нарушениями Догм Покорности. В худшем… нет, на Зов того, кому нужна срочная помощь, откликнется любой находящийся поблизости масан, но припоминать этот казус будут не один десяток лет, уж в этом можно не сомневаться.
— Так что ты выберешь? — поторопил он чела…Видеть сто раз умирающую Ксаночку, которая на самом деле будет преспокойно ходить в офис и вертеть задом перед боссом? Или превратить её жизнь в ад и заставить поверить в реальность иллюзорной смерти? Какой тут может быть выбор? Вопрос лишь в том, какова доля правды в словах Безымянного. Единожды солгавший. а может, дважды или трижды?
«Он не понимал, с кем имеет дело. Теперь понял. Потому и торгуется».
— Я хочу не жить в иллюзиях, а управлять ими.
— Обычному челу я такой возможности дать не могу. А у таких, как я, это в крови.
— Я начинаю подозревать, что у таких, как ты, собственной крови вообще нет. Я, откровенно говоря, надеялся на что-то большее. Вампир — это слишком банально и слишком отдает Голливудом.
— Тебя смущает необходимость время от времени пить кровь бывших сородичей?
— Так я был прав? Постой, а откуда мне знать, что твои клыки не иллюзия?
— Так сложно догадаться, как это надёжнее всего проверить?
— Ты не зря забыл добавить «безопаснее», вампир. Такие, как ты, могут обратить, а могут и просто убить.
— Убить я бы мог любым привычным для тебя способом. А у тебя есть только один способ обрести подлинное могущество. Решай.
Павел скосил глаза на книгу заклинаний. Она тоже лишилась своего таинственного, мистического ореола, и вместо непонятных букв на обложке читалось ясное и чёткое название.
