Случайно или не случайно, но слово «Агга» было одним из распространенных шумерских имен. Известен короткий (115 строк) текст, условно озаглавленный «Гильгамеш и Агга»,[188] в котором упоминается некая «магурская ладья». Она описывается примерно в тех же выражениях, что и «маганская ладья» в «Гильгамеше и Стране живых». Если там обсуждался вопрос, утонет или нет «маганская лодка», то здесь речь идет о том, отсекут ли нос магурской ладье. Любопытно, что в обоих рассказах о несчастьях говорится как о событиях, уже случившихся. В «Гильгамеше и Агге», строка 98, мы читаем: «Ладье магурской нос отсек», точно так же, как в предыдущем тексте — «Когда ладья Магана была затоплена, Когда ладья Магилума была затоплена…»
Параллели между египетскими и шумерскими текстами столь многочисленны, что не замечать тесной связи, существовавшей между этими культурами, уже невозможно. Вот еще один пример. Гильгамеша то и дело именуют «срубившим кедр». В «Гильгамеше и Стране живых» сам герой говорит о себе: «Я войду в страну срубленного кедра»; далее снова его называют «срубившим кедр». Но это древнешумерская версия текста. В основной же (более поздней) версии Эпоса Гильгамеш отправляется в горы Ливана и убивает чудовище Хумбабу (или Хуваву) «на Кедровой горе, в обители богов». В табличке V читаем:
В «Мельнице Гамлета» Сантильяна и фон Дехенд отождествляют Хуваву с планетой Меркурий. Помня, что Хувава — божество кедрового леса, нельзя не удивиться следующему совпадению: египетское слово себ означает и кедр, и планету Меркурий. Тема эта сложнее, чем может показаться на первый взгляд, но моя единственная цель здесь — продемонстрировать, что один из важных мотивов шумерской мифологии имеет свои корни в египетском каламбуре. Другими словами, Хувава связан и с кедром, и с планетой Меркурий потому, что в египетском языке и кедр, и Меркурий обозначались одним и тем же словом — себ.
Но отвлечемся пока от этого загадочного и чудовищного божества и рассмотрим Эпос о Гильгамеше несколько в ином плане. Обратим внимание на одно высказывание профессора Крамера, сделанное в очерке «Эпос о Гильгамеше и его шумерские источники[190]». Он полагает, что «эта поэма уже в первой половине второго тысячелетия до нашей эры существовала практически в той же форме, в какой мы знаем ее сегодня».
Вспомним, что, согласно шумерским сказаниям, матерью Гильгамеша была богиня Нинсун, «сведущая во всех знаниях», на чьих коленях он хотел сидеть (подобно Гору на коленях Исиды). В табличке I читаем:
Существует другой вариант этого отрывка (см. перевод Хейдела[192]) в начале таблички II старовавилонской версии эпоса, которая древнее, чем цитировавшаяся выше ассирийская версия, и сохранила больше от первоначального шумерского текста:
Встал Гильгамеш и сон толкует, вещая своей матери: