— Да. Власти пытались искоренить эту веру. Пытались снова, снова и снова. Им казалось, что, действуя в одной упряжке с церковью, они сумеют это сделать. Но в результате этих репрессий культ вуду нашёл для себя удивительное убежище. Укрылся, если так можно выразиться, на виду у всех. Рабы могли сохранить свою старую веру, лишь став христианами, что всячески поощрялось их хозяевами. В конечном итоге верования вуду спрятались за христианской ширмой. Все управляющие миром
— Я об этом уже слышал, — сказал я, вспомнив слова Скотта, что фигура на десятицентовой монете символизирует одновременно Меркурия, святого Петра и Легбу.
— Значит, ты понимаешь, что я имею в виду. Рабы, вознося молитвы святому Петру, обращались на самом деле к своему Легбе. Легба не одинок. Артур, ты не помнишь, кто есть кто?
— Дева Мария — Эзили. Иоанн Креститель — Чанго. Святой Патрик — Дамбало Ведо. И так далее.
— А как насчёт Даймента? — спросил я у Артура. — Вы с ним знакомы?
—
— Спасибо, Артур.
— Да, — пожал я его руку. — Огромное вам спасибо.
—
Феликс оказался невысоким человеком с кожей кофейного цвета. Поговорив с Пинки на недоступном мне креольском диалекте, он нарисовал грубую схему. Когда мы проезжали на «БМВ» мимо банка, я увидел, что термометр на стене здания показывает 38° по Цельсию. «Интересно, каков здесь процент влажности?» — подумал я.
— Да, кстати, об откушенной губе, — сказал Пинки. — Для тех, кто не очень верит в зомби, имеется и иное объяснение. Мне и раньше приходилось видеть подобные увечья. Такие раны наносят, застав парня с чужой женой или чьей-то дочерью. Отец или муж уродуют негодяя, чтобы женщины перестали обращать на него внимание.
— Что же, все по крайней мере делается без утайки.
В Морган-Сити на школьном стадионе стригли газон, а транспарант на ограде возвещал: ОТКРЫТИЕ СЕЗОНА 28 АВГУСТА. Мужчина на газонокосилке был без рубашки, и его обнажённое тело блестело от пота. На голове мужчины была повязана бандана, а от палящих лучей солнца его защищал небольшой, прикреплённый к косилке зонт. Я не мог поверить, что кто-то захочет играть в футбол на такой жаре, но до открытия сезона оставался ещё почти месяц. Неподалёку от школы около киоска мороженщика толпились ребятишки в тренировочных костюмах, а над киоском развевался флаг, прославляющий какие-то «Снежные хлопья».
— Феликс сказал, что мы должны Дайменту что-нибудь подарить, — напомнил Пинки, свернул за угол и остановился перед винной лавкой. — Говорит, что доктор испытывает особую слабость к рому.
Вскоре мы снова были в пути, и Пинки остановился на перекрёстке, чтобы свериться с картой. Справа от нас стояла деревянная лачуга, почти невидимая в поглотившей её растительности. Казалось, что хижина вот-вот рухнет, однако перед ней находился ярко-красный пикап, а крышу украшала совершенно новая спутниковая антенна.
— Посмотрим, — сказал Пинки. — Мне кажется, здесь следует свернуть направо.
Ещё несколько поворотов, и мы оказались на просёлочной дороге. Проехав примерно с милю, мы затормозили перед каким-то совершенно невыразительным бетонным зданием. Земля перед ним была изрезана заполненными водой автомобильными колеями, и кое-где торчали чахлые кустики. Небольшое окно резко контрастировало с архитектурой здания, и создавалось впечатление, что его прорубили уже после завершения строительства. Если бы не входная дверь, сооружение выглядело бы как склад. Эта, с позволения сказать, дверь состояла из нескольких десятков струн, с нанизанными на них пластиковыми бусинами. Мне доводилось видеть подобные двери в Африке. Бусины пропускали воздух и отгоняли мух. Более или менее.
— Вот оно, — показал Пинки, выбивая пальцами дробь на приборной доске. — Владение Даймента.
— Точно.
Мы вышли из машины в оглушающую жару. Пинки нажал кнопку на сигнализации, и фары «БМВ» мигнули.
Постучать в дверь за отсутствием оной было невозможно, поэтому Пинки развёл в стороны висячие бусы, сунул голову в проём и крикнул:
— Хэлло!
— Входите, — прозвучал вдалеке чей-то голос.