– Это террористка Боева, спасённая вами. Мы нашли переводчика и поговорили с ней. Она уверят, что не знает вас. И даже не помнит, как вы её ударили.
– Пришлось, – вздохнула девушка. – Как она себя чувствует?
– Уже нормально. Раскаивается, что едва не погубила столько людей. Не знаю, правда, насколько это искренне.
– Это искренне, капитан. Её просто заставили.
– Надеюсь. Но, главное – по её наводке мы уже взяли банду, захватив квартиру, в которой сидели террористы. И даже успели спасти её сына. У него, правда, много травм, но врачи обещают, что мальчик поправится.
– Как это здорово! – захлопала в ладоши девушка. – Поздравляю вас, Владислав Богданович, с успешным расследованием!
– Во многом – благодаря вам, Арония Викторовна, – смутился капитан. – И, если можно, у меня к вам ещё одна просьба…
– Да?
Но тут дверь допросной распахнулась и на её пороге возник человек. Судя по повадкам и властному лицу – большой чин.
Чунильский, вытянувшись в струнку, козырнул ему и гаркнул:
– Здравия желаю то…
– Будьте добры, оставьте нас наедине с Аронией Викторовной, товарищ капитан, – прервал его чин. – И отключите, пожалуйста, камеры.
Глава 3
Бабуля
Был чудный зимний вечер.
За окном шёл снежок, светили звёзды, и это было очень красиво. А, главное – Арония была уже дома, то есть – на свободе. Она сидела за столом с чашкой горячего чая в руках, а перед ней красовались разогретые блинчики с творогом из кулинарии.
Девушка просто покатывалась со смеху, слушая рассказ Полины Степановны. Которая на вопрос Аронии – о том, как она выкрутилась и умудрилась сказать в полиции именно то нужное, что помогло Аронии избежать каталажки – ответила:
– Ну, да – нужное! А чего тут сложного? Просто ко мне явилась чародейка Фаина Петровна и, предупредив меня про твоё геройство, подсказала все нужные слова!
Представь! – говорила она. – Фаина Петровна – такая милая и старенькая – появилась на сцене в своей пуховой шали прямо во время нашего выступления в Доме Ветеранов, – усмехнулась Полина Степановна, прихлёбывая чай. – Все остановились. А она взяла меня за руку и, шаркая шлёпанцами, увела за кулисы. Зрители были в восторге. Они решили, что так должно быть по сценарию. И принялись хлопать нам. Мол, старенькая мама уводит неугомонную попрыгунью, свою дочку-пенсионерку, носки вязать. За кулисами она решительно отодвинула в сторону нашего руководителя, Вадима Юрьевича – мол, не мешай. И потом всё мне и рассказала о тебе. Велела немедленно ехать домой. Чтобы тебя выручать. А то за мной скоро полицейский наряд приедет и в участок меня доставит. А сама пообещала с террористкой уладить – чтоб мальчонку её спасти. И ещё сказала, что надо на капитана твоего повлиять – чтобы он свои личные амуры на работу не распространял. Он же на тебя глаз положил, Аронеюшка, и очень хотел тебя отпустить. Но долг ему не дозволял это сделать – он идейный мент. Фаина Петровна даже заставила меня повторить всё, что надо было сказать этому твоему идейному Чунильскому – чтобы я ничего не перепутала. Я и сказала. Да я что угодно сказала бы! – воинственно воскликнула Полина Степановна, решительно откусывая блинчик. – Какая ты террористка? Очумели они там, что ли, совсем? Тебе медаль надо давать, а они – в каталажку!
– Бабуля, вы у меня просто супер! – восхищённо сказала Арина, приобняв её. – И Фаина молодец! Что б я без вас делала? А Чунильский… – девушка, вспомнив его смущение и восхищённые взгляды, и сама так же смущённо улыбнулась, – вовсе он не мой, бабуля, а свой собственный! Вечно вы придумываете, лишь бы от меня избавиться! – шутливо погрозила она.
– Да уж лучшего случая избавиться от тебя, чем статья за терроризм, и не придумаешь. Тебя б надолго в дальние земли отправили, – вздохнула Полина Степановна, подкладывая из пакетов в вазочку конфет и печенья. – Хотя, кто знает, Аронеюшка. От тебя в последнее время неизвестно чего и ждать-то. Вот уж и чеченский язык откуда-то узнала. И эта пластилиновая… пластованная… Ну, техника какая-то странная откуда-то взялась. Я, конечно, сказала твоему Чунильскому, что Витечка тебя ей обучил. Да и ты с малолетства знала. Но у него ведь по физкультуре никогда и пятёрок-то не было. Какие там… пластованные? Да и с языками плоховато было – немецкий еле в институте сдал. Но ты, внученька, если что, рассчитывай на меня – прикрою любые твои преступления. Я ж тебе не бабка какая двоюродная, а, считай, вторая мать! С пелёнок тебя вырастила, Аронеюшка.
– Я знаю, бабулечка, что лучше вас никого на свете нет, – обняла её девушка. – Да и какие там преступления? Вы мне лучше скажите, что теперь с вашей студией? Не выгонят вас за то, что вы с выступления сбежали?
