– Дииима, Димочка! Давай про твоих парней поговорим после обеда, – взмолился следователь, делая попытку прорваться к двери. – Жрать хочу, сил нет!
– А ты, Витек, чайку поставь, – посоветовал Леднев, ногами перегораживая путь и не пуская к двери. – Я с тобой попью. А потом споем «Кукушку». Только, чур, ты запеваешь.
Капитан подмигнул, выжидающе посмотрев на Цоя. Следователь шутку не оценил, ибо слышал ее от капитана с завидной регулярностью – Леднев был как раз из тех, кто не мог пройти мимо возможности блеснуть остроумием, оттачивая его на Вике.
Обреченно вздохнув и понимая, что, сколько они будут общаться, столько ему и предстоит выслушивать искрометные капитанские шуточки, Цой развернулся к чайнику и сделал вид, что озабочен наличием в нем воды.
– Чего Аюшева сидела в коридоре? – бодро осведомился неунывающий Леднев.
Виктор покорно нажал клавишу наполненного больше, чем наполовину, чайника и проговорил:
– Вызвал вдову для беседы. Пришла с кольцом розенкрейцеров, сказала, что муж ей подарил.
– Когда подарил?
– Сегодня ночью. Пришел, переспал с ней, хлопнул виски и подарил кольцо.
Леднев недоверчиво склонил голову набок, сделавшись похожим на грача. И протянул:
– Да ла-адно, он же умер.
– Панаев не умер, Панаев вознесся, – невесело усмехнулся Цой. – И, когда захочет, приходит в этот мир.
– О как! К Карлинскому вдову направил?
– А куда?
Спотыкаясь о ноги капитана, Виктор хлопотал о чае. Кинув пакетики с заваркой в две чашки – свою, красивую, с цветком, и дежурную, на случай гостей, – залил кипятком. Выставил на стол картонку с сахаром и распечатал пачку овсяного печенья.
Леднев сразу же сунул в рот печенюху, подковырнул пальцем четыре сахарных кубика и бросил в придвинутую к нему дежурную чашку, размешивая черенком обеденной ложки – маленькие ложки все время таинственным образом куда-то исчезали.
– Думаешь, убийца Аюшева? – прожевывая печенье, поинтересовался капитан.
– Думаю, да, – дуя на окрашивающийся заваркой кипяток, кивнул Цой. И, откусив печенье, добавил: – Однако, скорее всего, невменяемая. Прослушаешь запись допроса? Мама дорогая, что она несет!
– Потом прослушаю. Как только Ванякина допросим.
– Это еще кто?
– Говорит, что бывший сожитель Ангелины Цатурян. И отец ее ребенка.
– Врет твой Ванякин. Ты же слышал, соседка-понятая Зычкова говорила, что у Ангелины Викторовны детей нет и быть не может.
– Сейчас допьем чаек и спросим у Ванякина.
– Откуда ты его взял?
– Ребята мои с крыши сняли. Пытался по веревке спуститься на балкон квартиры, соседней с панаевской.
– Любопытно, что Ванякин на соседнем балконе забыл, – протянул следователь, теряя интерес и к чаю, и к овсяному печенью, и отставляя недопитую чашку на заставленный горшками подоконник.
Вик с завидным упорством пытался озеленить свой кабинет, при каждом удобном случае покупая цветы в горшках. Но, закрутившись с делами, поливать их забывал. Цветы постепенно засыхали, а горшки все копились, заполняя подоконник и являя собою цветочное кладбище.
– Вот и нам, Витюша, стало любопытно. Мы задержали господина Ванякина и привезли к тебе, чтобы выяснить этот вопрос, – согласился Леднев, залпом допивая чай и рывком поднимаясь со стула.
Выглянув в коридор, распорядился:
– Володь, заводи.
Держа руки за спиной, в кабинет вошел худой небритый мужчина в потрепанной футболке и старых джинсах, и сопровождающий его Володя тут же вышел, прикрыв за собой дверь. Вид доставленный имел такой, как будто давно живет на улице и пользуется удобствами крайне редко. Пахло от него соответствующе.
– Присаживайтесь, господин Ванякин, – радушно предложил хозяин кабинета. И смущенно добавил: – Простите, не знаю вашего имени-отчества.
– Сергей Витальевич, – буркнул тот.
– Год и место рождения, – заполняя протокол, уточнил Цой.
– Родился я в городе Волгограде в одна тысяча девятьсот восьмидесятом году, – эпически начал Ванякин. – Когда Олимпиада у вас в Москве была.
– А где вы в Москве проживаете?
– Я вахтой работаю. Устроился по договору на стройку. Когда звонил и спрашивал, обещали семьдесят тысяч в месяц платить, и обманули. Сволочи! Вычли за рабочую одежду, обеды и жилье, и осталась какая-то вшивая двадцатка. А разве это жилье? Ночую в вагончике на строительной площадке. А кормят помоями. Вот, получил расчет за два месяца, завтра домой. Больше я в эти игры не играю. Пусть другие на аферистов пашут.
– И для чего же вы, Сергей Витальевич, перед самым отъездом хотели залезть в чужую квартиру?
– Это из-за Ангелины. Я за ней наблюдал, интересно мне стало, к кому Геля ходит с полными сумками продуктов.
– Как давно вы знаете Ангелину Цатурян?
