А я ему возражу, что подобное состояние легко можно достичь курсом ноотропов. Вон, Софья не даст соврать. – Дядя кивнул на меня. – Очень советую фенибут. Также неплохо зарекомендовала себя камера сенсорной депривации. А уж о листьях коки, побегах марихуаны и ЛСД и говорить нечего! Я соглашусь с господином Яковлевым, что с медицинской точки зрения все понятно. Состояние покоя и расслабленности позволяют жизненной энергии течь сквозь наш разум и тело мощным потоком. Однажды уловив его, мы перестаем мечтать о чем-то большем. Ибо все мы стараемся избежать страданий и боли и мечтаем обрести любовь и гармонию.
И, как следует из всего вышесказанного, дать нам это могут либо наркотики, либо такие вот учителя, как Панаев и Цатурян. Однако за наркотики грозит реальный тюремный срок, а на духовные практики лишь ропщут беззубые сектоведы вроде старины Дворкина. Об этом мы с Владиславом Александровичем и поговорим. Не ошибусь, если скажу, что приглашение посетить наш скромный дом должно исходить от девушки с хорошим приданым. Приданое должно, по меньшей мере, являть собой просторную квартиру в Москве или в Питере – другие женщины господину Яковлеву неинтересны. И, к счастью, такая особа имеется.
Пустившись в рассуждения, дядя не отрывал пристального взгляда от моего лица. И, следуя его примеру, остальные сотрапезники тоже сверлили меня глазами. Мне сделалось не по себе, и я раздраженно выдохнула:
– Что вы на меня так смотрите?
– Родная, они смотрят на тебя так, потому что уже догадались, что ты отправишься в Академию обучаться энергетическим практикам под чутким руководством Владислава Александровича. Ты у нас девушка богатая – имеешь квартиру в самом центре Питера и стабильный доход в виде заработка кружковода – это не считая премии за архив. В общем, невеста ты хоть куда, и представляешь несомненный интерес для любителя легкой наживы, каковым и представляется господин Яковлев. Для большей привлекательности мы украсим тебя фамильными драгоценностями Веры Донатовны. Вера Донатовна, вы же ничего не имеете против того, чтобы одолжить нам свои бриллианты?
– Вот еще, придумали тоже, – фыркнула наша миссис Хадсон. – У меня на Софью другие планы. В Доме культуры началась неделя открытых дверей. Идет запись в кружки, все кружководы с десяти утра будут в холле записывать желающих, и место Сонечки за столом кружководов.
Дядя затушил окурок в пепельнице, сделал последний глоток кофе и оптимистично пробасил:
– Вот и отлично! Сегодня Софья будет записывать детей в кружок, а завтра к восемнадцати ноль-ноль поедет на «Маяковку» к Яковлеву.
– А меня кто-нибудь спросил? – возмутилась я, чувствуя в себе силы бороться.
– Что это ты вдруг разговорилась? – изумился дядюшка. – Когда надо – молчишь, а когда не надо – вдруг голос подаешь.
– Да, и впредь собираюсь подавать. – Я хмуро посмотрела на Карлинского. И обернулась к старушке, твердо зная, как будет лучше для Сони Кораблиной. – Вера Донатовна, перед тем как приступить к записи в кружок, хотелось бы взглянуть на киноархив.
– Ой, Сонечка! – смутилась она. – Там сам черт ногу сломит. Пошли, покажу, если уже позавтракала. Только предупреждаю – не пугайся. И куртку захвати, в архиве холодно.
И, поднявшись из-за стола, проговорила:
– Витюша, ты отнеси тарелки на кухню. Я потом посуду помою.
– Я сам помою, ладно? – доедая бутерброд с ветчиной, пробубнил сосед.
Вера Донатовна пожала плечами и поспешила к выходу из комнаты, задержавшись в дверном проеме и дожидаясь, когда я ее догоню. Потому что Виктор вдруг украдкой посмотрел на меня, и, невероятно смущаясь, заговорил:
– Соня, я очень вас прошу, помогите в расследовании. Выполните просьбу Бориса – запишитесь на курсы. О расходах не беспокойтесь. Я оплачу.
Мне стало неловко, и я протянула:
– Да я не против. Если необходимо, я запишусь. Оплачивать ничего не надо, я сама…
– Ну да, ты же у нас девушка богатая, имеешь зарплату кружковода и премию за архив! – скептически фыркнул Карлинский. И строго произнес: – Софья, вспоминай, о чем мы с тобой сегодня говорили! Это Виктору надо, а не тебе. Пусть он и несет расходы.
– Хорошо, Виктор, занятия оплатите вы.
– Огромное спасибо, я ваш должник.
– Да нет, мне вовсе не трудно.
– Да как же не трудно, когда вы мне так помогли! – заулыбался Цой, вдруг сделавшись симпатичным. – С меня торт. Хотя нет, вы же не любите сладкое. Тогда, может быть, орешки?
Симпатичным и беспомощным. Я отогнала наваждение и сухо сказала:
– Благодарю, Виктор, вы напрасно беспокоитесь. Не надо ничего. Ни орешков, ни тортов.
– Вы что же, орешки не любите?
– Люблю.
– А какие?
– Кешью.
– Так может, я угощу вас…
– Да нет, ну правда, не стоит…
– О господи! – простонал дядя.
Поднявшись из-за стола, он сильными пальцами раздавил чадящий окурок в пепельнице. И с драматичными нотками в голосе выдохнул:
– Они нашли друг друга.
