Дождавшись, когда стукнет, закрываясь за посетителями, дверь, Лев заперся на ключ и, вернувшись за прилавок, погрузился в раздумья. Ах, как нехорошо! Скверная баба все-таки отравилась, хотя он и просил Амалию держать себя в руках. Думал, что его участие и помощь в похищении головы погибшего Аркаши благотворно повлияют на расшатанную психику «мадемуазель Витроль». Но нет. Не помогло. Амалия все же покончила с собой, хотя обещала спрятать голову Пряхина подальше и категорически отрицать свое участие в ночном налете на сторожку протоиерея. Знал бы, что так по-дурацки получится, не потакал бы низменной страсти, передавая любовные записочки в бульварных романах. Выходит, правильно революционные товарищи не одобряли общения Аркаши Пряхина с декаденткой.
Этой весной Амалия и Пряхин познакомились в букинистической лавке Тихомирова, и дерзкая насмешница, «мадемуазель Витроль», внезапно превратилась в кроткую овцу. Амалия почтительно внимала речам революционера-агитатора, проникаясь идеями всеобщего равенства и братства, и, похоже, совсем скоро включилась бы в классовую борьбу, однако не довелось. Аркаша погиб раньше, чем Коган окончательно перековалась.
Лев помогал влюбленным не бескорыстно. Он имел на Амалию свои виды, с ее помощью думая прибиться к «Скорпиону». Но Брюсов очень строго блюл чистоту «скорпионовских» рядов, в половине сотрудников видя врагов и завистников. И, зная о мнительности мэтра, Амалия побаивалась просить за Льва. Но Лев не сдавался. Осторожно, исподволь, он выспрашивал у Амалии о жизни редакции, и однажды в ее рассказе промелькнули имена особо настойчивых визитеров, желающих во что бы то ни стало напечататься в альманахе – Зорина и Рюмина. Амалия глумливо рассказывала, как приятно наблюдать поникшие плечи и ссутулившиеся спины этих двух бумагомарак, когда, получив очередной отказ, они бредут через редакционную комнату к дверям. И, отправляясь на обед в гостиничный ресторан, видеть либо Зорина, либо Рюмина напивающимися в кабачке напротив.
И Лев сразу же придумал, как можно использовать этих бедолаг. Делая вид, будто бы хочет позабавиться, Лев стал подбивать Амалию устроить розыгрыш и все-таки издать их творения, но, как Лев ни просил, стихи двух неудачников Амалия принять отказалась, сославшись на отвратительный стиль и убогое содержание. Амалия, Амалия! Так боялась Брюсова, а смерти не испугалась, следом за Аркашей отправившись туда, откуда нет возврата.
Лев потер виски, поднялся из-за стойки, запер изнутри магазинную дверь и отправился к деду. Дед по своему обыкновению дремал в соседнем зале, заполненном оккультной литературой, но стоило Льву приблизиться, старик вскинулся в кресле и вопросительно уставился на внука. Лев улыбнулся и участливо спросил:
– Дедуль, а не принести ли стаканчик винца?
– Пожалуй, – пожевав губами, откликнулся старик.
Лев сходил за вином, по пути прихватив «Ключ Соломона». Протянул внушительный том старику, а наполненный стакан поставил на подлокотник кресла. Дед открыл книгу на заложенной рекламной открыткой странице и, пригубив вина, погрузился в чтение. Дождавшись, когда старик начнет клевать носом, Лев прошел в помещение за магазином, уселся на кухне и стал ждать Минцлову. Как и было условлено, Анна Рудольфовна три раза постучала в заднюю дверь.
Чуть больше месяца назад Минцлова уже была у букиниста, и Лев имел с ней весьма тяжелый разговор.
– Да нет же, Анна Рудольфовна! – горячился Лев. – Не годится Андрей Белый на роль пророка! Он слишком слабый, и никогда не станет проводником Великой Истины!
– Белый – само Добро, – шепотом обрывала Минцлова. – Валерий Яковлевич воплощенное Зло. Брюсов – черный маг Клингзор из «Парцифаля» Вагнера. А Белый с ним борется.
– Что вы, Анна Рудольфовна! В самом деле, как будто не понимаете! Вы же так много оккультных книг прочли, и должны бы знать, что нет Добра, нет Зла! Это лишь человеческие понятия. Каждый вкладывает в Добро и Зло нечто свое. Добро и Зло все время меняются местами. То, что сейчас вам кажется Добром, завтра может восприниматься как Зло. Есть лишь Вселенское Равновесие. Из Хаоса рождается Порядок, и наоборот. И так – бесконечно.
– Вы заблуждаетесь, Лев Семенович, – качала Минцлова огромной головой. – Добро и Зло существуют, и они неизменны.
– Давайте сделаем так, – решительно поднялся Лев. – Если я вам наглядно проиллюстрирую свои слова о взаимозаменяемости Добра и Зла, не Белый, а я стану проводником вашей новой религии.
– Если бы можно было так просто доказать взаимозаменяемость Добра и Зла, это уже обязательно кто-нибудь сделал. Если до сих пор этого не произошло, значит, это невозможно.
