– Ну, наконец-то! – стоя в дверях, забасил дядюшка. – В кои-то веки Софья жениха привела!
Он приобнял гостя за плечи и повел в столовую, громогласно бася:
– Зови меня дядя Боря. А тебя, джигит, как называть?
– Владислав. Влад Яковлев.
Мы вошли в общую комнату, и дядя усадил гостя за стол, кивнув мне на соседний стул. Налил в фужеры коньяк, придвинул Яковлеву тарелку с лимоном и шоколадкой и спросил, устраиваясь напротив гостя:
– А работаешь ты кем, Влад Яковлев?
– Курсы веду.
– Что за курсы?
– Духовного роста.
– А, это куда Сонька, что ли, записалась? – пренебрежительно хмыкнул Карлинский. – Говорил ей – смешно, имея дядю – дипломированного клинического психолога, деньги за курсы платить. Пришел тут ко мне один. Генеральный директор одного известного банка. Решительный такой мужчина, крупный, с бородой. Пришел и пожаловался, что у него имеется довольно выраженная зависимость от матери. Плачет, бедный. Просит помочь – избавить от болезненного состояния, которое мешает ему не только с бабами нормально спать, но и принимать жесткие волевые решения в его известном банке. Короче – перед нами выраженный когнитивный диссонанс: все видят решительного управленца, а мужик ощущает себя как маменькин сынок. Я тогда что делаю?
Дядя глотнул коньяк и, пристально взглянув на невнимательно слушающего Яковлева, продолжил:
– Правильно. На сеансе регресса я вывожу клиента на кармический узел с душой его матери. И в одной из жизней – в ней кармический узел уже имел место быть – банкир увидел себя древним воином, а мать свою – жрицей языческого храма. Они стали любовниками прямо в храме и после совершения полового акта воин был убит жрицей самым экзотическим способом. Рассказать, каким именно?
– Нет, спасибо, – отрицательно качнул головой гость.
– Напрасно не хочешь. Я хорошо запомнил подробности. Потому что сам придумал этот способ с целью поразить клиента до глубины души. А сеанс регресса был не чем иным, как банальным гипнотическим трансом, в котором воин-банкир, следуя моим художественно описываемым фантазиям, в ужасе наблюдал, как его сердце и печень с аппетитом пожирает мамаша-жрица. В принципе цели я достиг – пиетет перед матушкой мой клиент утратил. Но за устранение кармического узла я слупил с банкира столько, сколько бы ни за что не получил за обычный сеанс гипнотерапии.
Вопрос денег не оставил тренера равнодушным. Глаза его загорелись, и Яковлев благоговейно выдохнул:
– А сколько взяли, если не секрет?
– Полтора миллиона рублей.
– Ого!
– А ты думал! Это я к тому, что мы с тобою, Владислав, люди умные и понимаем, что все эти тренинги и практики – разводка лохов на деньги.
Влад замялся, покраснел, отпил коньяк и туманно ответил:
– Ну-у, такое.
Карлинский хлопнул его по плечу, заглядывая в лицо добрыми влажными глазами. И проникновенно сказал:
– Молодец! Наш человек! Не зря тебя Соня выбрала. Я для племяшки ничего не жалею. Сирота она, кто ж ее кроме меня пожалеет? Драгоценные камушки ей покупаю. Девочки камушки любят. Я не какой-нибудь жмот, дорогие украшения беру, а она еще совсем ребенок – все время что-нибудь теряет. То часы золотые где-нибудь оставит, то кольцо. Мы уже плюнули – ну, потеряла, и ладно. Еще купим. Пока есть на свете такие вот банкиры-воины, готовые по полтора лимона нам с тобой отваливать, что же мы, Владик, на дорогих нам людях экономить будем? Ты как, Влад, серьезно к Соне относишься? Жениться на ней хочешь?
– Мы только сегодня познакомились… – замялся тренер, отводя глаза.
– Что ты мне голову морочишь? – побагровел Карлинский. – Тебе Соня нравится? Да или нет? Ты уж определись. Других претендентов хватает.
– Нравится.
– Значит, жених! Ну, слава создателю! А я уж подумал, так и будет Сонька на моей шее сидеть. Как только ее замуж выдам – тут же выгоню отсюда. Пусть у мужа живет. Нечего глаза мозолить.
– Как это – выгоните? Разве Софья не здесь прописана?
– Пока еще не прописана, она только что из Питера приехала. Вот в Питере у нее отдельная квартира в самом центре.
– И почему ей нужно жить у мужа? – растерялся гость. – Разве Соня не может уехать в Питер?
Карлинский усмехнулся и с иронией проговорил:
– Ну, как – своя квартира? Я Сонин опекун, и на правах опекуна распоряжаюсь ее собственностью. А питерскую квартиру я уже сдал, так что возвращаться ей некуда.
– Зачем Соне опекун? Она что, не здорова?
– В самую точку. Софья Михайловна Кораблина является недееспособной, вот и опекаю больную племяшку.
– А муж над Софьей может опеку взять?
– Да кто ж ему даст? Мужья, они знаешь, брат, какие? Меркантильные. Только и выискивают, что бы у недееспособной жены урвать.
Влад насупился и мрачно проговорил:
– Не все же такие. Есть и порядочные люди.
– Есть, ага. Только зачем искушать?
– Знаете что? Так мы с вами не договоримся, – категорично заявил гость. – Если я беру в жены больную женщину, то должен быть уверен, что получу приличную компенсацию. Сколько вы готовы предложить?
