Сердце заныло в десятикратном размере. Было горестно, что в жизни Матвея случилось несчастье, наложившее отпечаток на всю его дальнейшую судьбу. И сейчас Матвей снова замкнулся в себе, отгородился от Аси. У неё возникла призрачная иллюзия, что между ними зарождаются отношения. Что теплота в его взгляде ей не почудилось. А сейчас что?
Ася обругала себя. Она – эгоистка! Человеку плохо, а она думает лишь о себе!
Задавать лишних вопросов Ася не стала. Поднявшись в номер, Матвей положил добытый материал на прикроватную тумбочку – единственную мебель, помимо кроватей и сказал:
– Ася, мне надо выйти.
Девушка кивнула. Им обоим стоило побыть в одиночестве.
– Вот скажи, Соломов, когда ты успел стать столь редкостным…
Матвей так сжал мобильный телефон, что хрупкая пластмасса предупреждающе хрустнула.
– Давай без излишней патетики, – оборвал его Лёха.
– Был бы рядом…
– Знаю, треснул бы. И что, тебе от этого стало бы легче?
– Какого хрена ты пошёл на ложь и отправил нас на несуществующее задание?
В телефоне послышался шумный выдох.
– Слушай, брат, с чего ты решил, что задание несуществующее?
– С того, мать тебя ети!
– Всё понял, не кричи. И так башка раскалывается. Девочка на самом деле интуит, и сильный.
– Я слушаю тебя и очень внимательно, – огрызнулся Матвей и в сердцах поднял руку, сжатую в кулак, собираясь ударить по кирпичному гаражу, рядом с которым он стоял.
Остановился в последний момент.
– Вам надо было побыть вместе, – спокойным тоном ответил Алексей.
– Кто так решил? Ты?
– Матвей, не кипятись. Поверь мне.
Матвей хмыкнул.
– Давай, до связи.
Нажав на отбой, мужчина закинул голову кверху и посмотрел на звездное небо.
Ночь опускалась на город.
…– Мама, мне страшно, – тонкие ручки тянутся к женщине.
Та, опускаясь на колени, прижимает к себе плачущего ребенка.
– Тихо, тихо, всё хорошо, – голос матери охрип от внутренних переживаний. В нем сквозит тщательно подавляемый страх, который ни в коем случае не должен почувствовать ребенок.
– Мама, я дедушку видела… и бабку… – снова всхлипывание.
– Во сне?
– Нет. Нет, мам… Они шли по улице. Держались за руки… Помнишь, как перед самой смертью дедки? Перед аварией? Мама, они приходили за мной? Они же призраки? Мама, мне страшно! Я умру?
Обнаженные плечи женщины – на ней лишь ночная сорочка – покрываются крупными мурашками, будто от сильного холода.
– Нет! – вскрикивает она сильнее, чем хотела. – Ты не умрешь, что за глупости приходят в твою маленькую головку?
Девочка зажмуривается крепко-крепко.
– Но я видела их! Вместе…
– Настёнка, значит, на небе они вместе. Им хорошо! Вот они и пришли к тебе, показали, что они снова вместе, что не стоит нам волноваться за них, – голос женщины падает до дрожащего шепота.
– Правда? – детский голосок полон надежды.
– Кончено! – мать смаргивает слезы, позволяя им катиться вниз по щекам.
– Мам…
– Что, малыш?
– Но я вижу не только бабушку с дедушкой… Я вижу и соседа дядю Витю…
На столике рядом с кроватью лежит зеленый камушек. Девочка нашла его на улице этим днем и принесла сокровище домой…
… – Я не отдам её никому! – молодая женщина сжимает руки в кулаки. Ее дыхание срывается от эмоций. Она стоит в центре небольшой кухни. – Никому! И я не позволю, чтобы разные психи исследовали мою дочь, пичкали её таблетками и проводили над ней опыты.
На пуфике рядом сидит мужчина, сжимая виски.
– Коль, ты меня слышишь?
– Слышу.
– И что ты молчишь?! Черт побери, скажи хоть что-то! Ты понимаешь, что твоя дочь видит мертвецов?
– Понимаю.
– И?!
– Нам надо уехать.
– Как уехать? – она растерянно моргает, думая, что ослышалась. – Куда уехать…
– Пока не знаю. Может быть, к моим в деревню под Саранском. Или вообще давай махнем на море. Я на маршрутку устроюсь, ты – медсестра, тоже без проблем найдешь работу.
Женщина недоуменно качает головой.
– Коль, при чем тут море? У нашей дочери проблемы…
– Не кричи. Я всё слышу. Ты правильно сказала – у нашей дочери. И я за неё переживаю не меньше, чем ты!
– Коля, она видит призраков! Ты это понимаешь?
– Понимаю, – тяжелый взгляд из-под насупленных бровей.
– Ты ей веришь?
Ответ без секундной задержки:
– Да. А ты?
– И я… И что будем делать?
– Я поэтому тебе и говорю про переезд. Давай сменим обстановку – возможно способности Настёнки поутихнут. Дом пока продавать не будем, кто-нибудь присмотрит. Или сдадим в аренду. Придумаем, в общем, что-нибудь, а сами уедем. Другой климат, сама понимаешь… – Врачи… – женщина опять качает головой. – Если Настя где-нибудь обмолвится, что видит деда с бабкой…
Она проводит рукой по растрепанным волосам, и из них выпадает заколка, на днях одолженная у дочки…
…– Дамы, пошустрее, пожалуйста. Давайте, давайте, шевелите своими красивыми ножками. Вылезайте из машины. Страусы с тиграми и бегемотами ждать вас не будут.
– Мам, он всегда был таким вредным? – светловолосая девочка с двумя косичками подмигивает матери, которая расстегивает ремень на детском автомобильном кресле.
– Всегда.
– Как будто мы не знаем, что он хочет от нас избавиться, чтобы поехать по своим магазинам, покупая очередные железки к своей машине.
– И не говори.
