Вернувшись из своего необыкновенного путешествия, Карма Дорджи посмотрел вокруг себя: книги на полках, алтарь, очаг — ничего не изменилось, все было таким же, ставшим уже привычным за три года жизни в этой келье. Он встал и подошел к окну монастырь, долина, поросшие склоны гор — все выглядело обычно, буднично, и все-таки было совсем другим. Карма очень спокойно развел огонь. Когда дрова вспыхнули, он взял нож, отрезал свои длинные волосы налджорпа и бросил их в пламя. Потом приготовил чай, степенно поев, собрал немного провизии, взвалил котомку на плечи и вышел, старательно заперев за собой дверь «тсхамс кханга». В монастыре Дорджи направился к резиденции тюльку и, встретив по дороге слугу, попросил его сообщить ламе, что он уходит и благодарит ламу за его доброту к нему. Затем он удалился.
Дорджи отошел уже довольно далеко, когда услышал, что его кто-то зовет. За ним бежал один из монахов знатного происхождения из свиты ламы.
— Вас завет Кушог Римпотше, — сказал монах. Карма Дорджи вернулся.
— Вы нас покидаете? — вежливо осведомился лама. — Куда вы направляетесь?
— Поблагодарить моего гуру, — ответил Карма. Тюльку помолчал немного, а затем сказал печально:
— Вот уже больше шести месяцев, как мой уважаемый дядя покинул этот мир скорби.[43]
Карма Дорджи не произнес ни слова.
— Если вы хотите отправиться в его «рите», я дам вам лошадь, продолжал лама. — Это будет прощальный подарок покидающему меня гостю. В «рите» сейчас живет один из учеников Римпотше. Вы его там увидите.
Карма поблагодарил, но ничего не принял. Через несколько дней он снова увидел маленький домик, когда-то излучавший осенившее его голову сияние. Он вошел в комнату, где побывал только один раз, в день своего прихода в обитель, и долго лежал, распростершись, перед креслом ламы. Затем он провел ночь в медитации. Утром он распрощался с новым отшельником и тот передал ему принадлежавший покойнику-ламе зен: старый лама, умирая, распорядился отдать его Дорджи, когда он выйдет из своего «тсхамс кханга».
С этого времени Карма Дорджи бродил по стране, как и знаменитый аскет Милареспа, которым он восхищался и глубоко уважал. Когда я познакомилась с Дорджи, он был уже не молод, но, по-видимому, не собирался обосноваться где-нибудь постоянно.
Далеко не все тибетские анахореты начинают свое подвижничество столь необычным способом, как Карма Дорджи. Обстоятельства, сопровождавшие его вступление на путь духовного совершенствования, исключительны, — поэтому я и рассказала о них так подробно. Но история послушничества всех учеников гомтшенов почти всегда отличается какими-нибудь любопытными особенностями. Я многое о них слышала, а мой собственный, часто весьма суровый, опыт послушника в «Стране Снегов» заставляет меня верить, что многие из этих рассказов вполне соответствуют действительности.
Под общим названием «лунг-гом» тибетцы объединяют многочисленные упражнения, преследующие различные цели: одни — духовные достижения, другие — физические. Эти упражнения комбинируют концентрацию мысли с разнообразной дыхательной гимнастикой. Но название «лунг-гом» применяется преимущественно для обозначения особого вида полудуховной, полуфизической тренировки, развивающей сверхъестественные скорость и легкость движений. Знания «лунг-гом-па» удостаивается атлет, способный пробегать с необыкновенной быстротой большие дистанции, нигде не отдыхая и ничем не подкрепляясь в пути. Тибетцы любят рассказывать о «лунг-гом-па», и во многих древних преданиях можно найти примеры сверхъестественных пешеходных переходов, совершаемых со сказочной быстротой. В автобиографии Милареспы мы читаем о жившем у его учителя черной магии монахе, бегавшем быстрее лошади. Сам Милареспа гордился, что после соответствующей тренировки ему удалось совершить в несколько дней переход, обычно продолжающийся больше месяца. По словам Милареспы, в основе этой необыкновенной способности лежит умелое регулирование «внутреннего воздуха».
Следует отметить, что для подвигов «лунг-гом-па» нужна скорее необыкновенная выносливость, чем быстрота хода в течение определенного отрезка времени. Задача состоит не в пробеге с максимальной скоростью дистанции в 12–15 км, как в наших спортивных состязаниях, но, как уже говорилось выше, в безостановочных переходах в несколько сот километров равномерным, необычайно быстрым шагом.
Дополнительно к полученным понаслышке сведениям о методах тренировки «лунг-гом-па», мне довелось видеть несколько из них в действии. Очевидно, хотя большинство монахов и выполняют упражнения системы «лонг-гом-па», все же очень немногие из них достигают желаемых результатов, и настоящие «лунг-гом-па» встречаются очень редко.
