Деревья и кусты стояли неподвижные. Не шевелился ни один листок, ни одна травинка, не слышалось пения жаворонков, а они ведь всегда с утра до вечера звенели над полями. Даже кузнечики примолкли, даже Пончик притих и уже не тявкал на что попало.
— Да, придётся нам, видно, вымокнуть, — сказал папа, убыстряя шаг.
А Митя быстрее идти уже не мог. Тогда папа передал сумку с шишками маме, посадил сына себе на закорки и начал отмеривать такие шажищи, что мама едва поспевала за ними. Пончик семенил рядом.
А гром гремел всё сильнее, всё чаще вспыхивали молнии. Туча уже давно закрыла солнце. Стало темно, как вечером. Мама увидела впереди кудрявую, раскидистую берёзу и сказала:
— Сейчас дождь хлынет, пойдёмте туда. Под берёзой нас не замочит.
— Ни в коем случае! — решительно возразил папа. — В грозу под таким деревом нельзя стоять. Молния ударить может. Идите лучше сюда, здесь безопаснее, — он перешёл Петляйку и направился к обрывистому берегу, над которым нависли густые зелёные ивы. Так и встали все трое у самой воды, прижавшись спиной к обрыву и глядя через речку на другой, отлогий берег. Вот какая Петляйка, коли один берег у неё крутой, то другой обязательно низкий.
А сзади надвигалась, сверкая молниями и грохоча, будто поезд по мосту, небывалая гроза.
Резкий порыв ветра пригнул кусты так низко над Митиной головой, что вдруг показалось мальчику, вот-вот улетят ивы на другой берег реки и они с мамой и папой останутся без защиты от дождя.
Но кусты выдержали. Выдержала и берёза. А ей-то пришлось особенно трудно: стояла она у дороги одна, и её длинные, тонкие ветки развевались на ветру, словно грива. Стало прохладно.
Хлынул ливень. И как ни старались мама с папой уберечь сынишку от льющихся с неба потоков воды, вскоре все трое промокли до нитки, а Пончик — до последней шерстинки.
Прижался Митя к родителям и дрожал от холода и страха. Беспрерывно сверкали молнии, такие яркие, что после них глаза некоторое время ничего не видели. А гром уже гремел сильнее, чем взрывы снарядов в кино, в тысячу раз сильнее.
— Папа, я боюсь… — прошептал мальчик, выбрав время, когда гром не гремел.
— Что ты Митя! Стоит ли бояться? Смотри, какая красота вокруг. Таких чудесных молний сроду не видел ни один мальчишка в нашем городе. Смотри, если молния блеснула, а грома долго нет, значит, она от нас далеко. А если гром гремит сразу же после молнии, значит, молния ударила рядом. Ах, хорошо! А дышится-то как… Дышите, дышите, в городе такого воздуха и не сыщешь, — говорил папа, любуясь грозой. — Вот приедем…
Но папа не успел договорить. Рядом ослепительно вспыхнула молния и раздался такой удар, что Митя на минуту даже оглох. Когда он немножко пришёл в себя, то увидел, что берёза лежит на земле. В неё попала молния и расщепила её пополам.
— Видишь? — сказал папа маме. — А ты хотела спрятаться под неё…
Мама ничего не ответила, только вдруг всхлипнула и крепко прижала к себе Митю. И потом долго-долго не отпускала.
Гроза после этого удара пошла на убыль. Дождь ещё лил, но не такой, как в начале грозы, а редкий, ленивый. Гром тоже гремел, но Мите уже не было страшно. Вместе с папой он смотрел, как молнии выскакивали из тучи и, блеснув на мгновенье, падали вниз.
Были они разные. Одни — маленькие, и грому от них почти не было. Другие — большие, ослепительные, и гром после них долго грохотал и перекатывался по небу. А одна молния ударила не вниз, как другие, а вбок, в другое облако.
— Ну как, красиво? — спросил папа.
— Красиво. Только лучше бы смотреть из дома, из окна…
Папа с мамой засмеялись.
— Ну из дома такой красоты не увидишь. Жаль только, сено намокнет. Ну, бежим домой! Скоро машина за мной приедет.
Мокрые и перепачканные в глине, вылезли наши рыболовы из-под прибрежных ив.
Дождь кончился. Опять потеплело. Мама сняла туфли, папа закатал брюки до колен, и все трое весело зашлепали по лужам. А когда подходили к деревне, выглянуло солнышко и среди туч показалось такое синее-синее небо, что Митя совсем забыл про свой недавний страх, про мокрые трусики и даже про потерянный в дороге пистолет.
— А правда, мама, красивая была гроза? — сказал он, поднимаясь на крылечко бабушкиного дома. — В городе бы нам такой грозы не увидеть…
Хороший был день у Мити, интересный. Жаль только, шишки не пригодились. Они так намокли от дождя, что мама высыпала их во дворе у сарая для просушки. И пришлось бабушке ставить самовар простыми сосновыми щепками.
Через полчаса загудела машина под окнами, взял папа свой чемодан и начал прощаться.
— Жаль, Митя, не успели мы с тобой плотину на Петляйке соорудить. Чудесный пруд был бы в овраге у самой деревни — раздолье ребятишкам! Но ничего, в следующем году мы сюда приедем опять и тогда уж обязательно за плотину примемся. А комсомольцы нам помогут!
Поцеловал папа маму с Митей, и машина, разбрызгивая лужи, помчалась на далёкую станцию.
— До свидания, папа!
Папа в этот день только что приехал на выходной. Поужинали все вместе, попили чаю и сели на скамеечку перед домом.
