Ставшая классикой русской карнавальной прозы, книга Владимира Шинкарёва «Митьки», вошедшая во Второй том Собрания сочинений писателя, давно любима читателями – еще со времен «котельных», «самиздата» 80-х годов и «портвейна 33-го», распиваемого во всех парадных ныне не существующей великой империи под названием СССР. Книга богато проиллюстрирована автором, одним из ведущих художников петербургской группы «Митьки».
Разные люди по-разному реагируют на творчество Владимира Шинкарёва. Неформальные объединения выходят на улицы с его портретом на манер хоругви – ведь кто, как не он, отразил в своих романах всю животрепущущую суть? А «Пятое колесо», напротив, передает интервью с бывшими деятелями культуры и искусства, – а ныне алкоголиками, и те бьют себя в грудь и плачут: всё, дескать, началось с того, как однажды я прочел Шинкарёва… В Новосибирской академии наук ученые защищают диссертации «О влиянии некоторых текстов южно-китайского чань-буддизма на современное христианское мышление на примере повести «Максим и Федор, а под Воронежом малолетний бандит в тельняшке и с обрезом остановил товарный поезд и ласково говорит машинисту: «Дык, браток, приехали, ёлы-палы!
Жизнь многообразна. Некоторые авторы гениально описывают что было, некоторые – их меньше – занимательно описывают что есть. А один напишет книгу, а ты утром просыпаешься в самой её середине и с ужасом пытаешься вспомнить – что же там было дальше…
Сказали нам однажды: «Возлюби ближнего своего, как самого себя», и мы все как один ответили тем, что перестали любить как самих себя, так и ближних. И занялись социальным прогрессом. А уж какова пустыня, таков и глас вопиющий. В частности – книга «Митьки». За которую я – как и всё другое – низко кланяюсь автору. И дай нам Бог когда-нибудь проснуться.
Б. Г. 15.01.1990
Ниже приводятся начала лексикона и правила поведения для нового массового молодёжного движения вроде хиппи или панков. Участников движения предлагаю назвать митьками по имени основателя и классического образца – Дмитрия Шагина (однако образ последнего отнюдь не исчерпывает содержания движения).
Движение митьков обещает быть более органичным нежели предшествующие названные движения: под митькa почти невозможно подделаться, не являясь им; внешняя атрибутика почти отсуствует – митьки одеваются во что попало, лучше всего в стиле битников 50-х годов, но ни в коем случае не попсово.
На лице митька чередуются два аффектированно поданных выражения: граничащая с идиотизмом ласковость и сентиментальное уныние. Bcе его движения и интонации хоть и очень ласковы, но энергичны, поэтому митёк всегда кажется навеселе. Вообще всякое жизненное проявление митька максимально выражено, так что употребляемое им слово или выражение может звучать как нечленораздельный рев, при этом лицо его остается таким же умильным.
Теоретически митёк – высокоморальная личность, мировоззрение его тяготеет к формуле: «православие, самодержавие, народность», однако на практике он настолько легкомысленен, что может показаться лишённым многих моральных устоев. Однако митёк никогда не прибегает к насилию, не причиняет людям сознательного зла и абсолютно не агрессивен.
Митёк никогда не выразит в глаза обидчику негодования или неудовольствия по поводу причиненного ему зла. Скорее он ласково, но горестно скажет: «Как же ты братушка?», однако за глаза он по поводу каждого высказанного ему упрека будет чуть ли не со слезами говорить, что его «съели с говном». Наиболее употребляемые митьками слова и выражения (на основе словарного запаса Д.Шагина):
Дык – слово, могущее заменить практически все слова и выражения. «Дык» с вопросительной интонацией заменяет слова: как, кто, почему, за что и др…, но чаще служит обозначением упрека: мол, как же так? Почему так обошлись с митьком? «Дык» с восклицательной интонацией – чаще горделивая самоуверенность, согласие со словами собеседника, может выражать предостережение. «Дык» с многоточием – извинение, признание в совершенной ошибке, подлости и т. д.
Ёлки-палки (чаще всего «ну ёлки-палки», ещё чаще ну «ёлы-палы») – второе по употребимости выражение. Выражает обиду, сожаление, восторг, извинение, страх, радость, гнев и др. Характерно многократное повторение. Например, если митёк ищет затерявшуюся вещь, он на всем протяжении поисков чрезвычайно выразительно кричит «Ну ёлы-палы! Ну ёлы-палы!» Очень часто употребляется в комплексе с «дык». Двое митьков могут сколь угодно долгое время переговариваться: – Дык! – Ну ёлы-палы… – Дык! – Ну ёлы-палы… Такой разговор может означать многое. Например, он может означать, что первый митёк осведомился у второго – сколько времени? Второй отвечает, что уже больше 9 и в магазин бежать поздно, на что первый предлагает бежать в ресторан, а второй сетует на нехватку денег. Однако чаще всего такой разговор не выражает ничего, а просто является заполнением времени и самоутверждением митьков.
Съесть с говном (кого-либо) – обидеть кого-либо, упрекнуть.
Оттягиваться – заняться чем-либо приятным, чтобы забыть о тяготах жизни митька, чаще всего означает напиться.
Оттяжник – кто-либо, привлекший внимание митька, например, высоко прыгнувший кот. (Кстати, митьки чрезвычайно внимательны к животному миру, выражают свое внимание очень бурно.)