Древний благоговейно снял маску. Другие рыцари-с-зашитыми ртами, те из них, что не были мертвы или слишком ранены, отступили к Древнему.
Радиовышка с ужасным эхом издала металлический скрежет, но никто не обратил на это внимание.
Когда было произнесено Слово, многое стало будто бы очевидным. Словно пьяница, протрезвев, осознал смехотворность своего поведения накануне.
Все бытие, и все люди замерли в ожидании ответа Хван Самнанга. Даже васильковые небеса вслушивались в тишину на площади, готовые в любой момент обрушится на Хван Самнанга если он скажет хотябы слово лжи. Жуткое навершие антенны радиовышки теперь походило на злобно прищурившийся глаз.
– Мы – Митра. Опаснейшая болезнь на теле бытия – сказал Хван Самнанг. – И никакого Замысла в этом нет.
Волна непонимания прокатилась по толпе. Древний о чем-то сам себе нервно покивал, и поднял руку, вверх призывая площадь к тишине.
– Объяснись рыцарь.
Хван Самнанг усадил дрожащую Свай Тиен на землю, и сел сам, призывая всех остальных сделать тоже-самое. Все еще шокированные внезапным изменением реальности и своей собственной памяти, митраиты и людоеды послушно сели на землю, поодаль друг от друга, держа оружие под рукой. В этом действе был какой-то сакральный момент, несмотря на отсутствие слов, реальность реагировала на происходящее. Радиовышка издала требовательный вопль-скрежет отдававший металлическим вкусом крови, но её никто не услышал.
– Сейчас я начну свой рассказ… – Стоявший на площади Хван Самнанг походил на пророков древности, и с благодарностью принимал сейчас эту роль и новые знания, надеясь таким образом осуществить свой Замысел.
…Когда-то мы не были Митрой. Мы были единым народом под названием Дэвагоджи. И мы равно говорили двумя языками языком разума – коччи хабчаном, и языком ярости – тумёган годжоном. Те, что говорили на коччи хабчане, были лидерами нашего рода, их назвали Одинокие Князья. Слова их тогда не искажали реальность полями цветов. Одинокие Князья были одним цветком альстромерии в изменчивом версумане, и их Единство приносило покой и Порядок. В этом была их Идея. Своим Единством они обеспечивали Порядок, в результате чего – возникал Закон.
Когда в Порядке нуждались большие территории, или Одинокий Князь нуждался в воителях, он призывал с невидимых васильковых небес неистовых бойцов говоривших на языке ярости. Люди Тумёган Годжон повергали врагов и числом и умением, поедая сердца, вырывая кости, и языки, запирая, таким образом, Хаос внутри себя во имя Выживания всей Империи.
К слову, помимо народа Дэвагоджи, существовали еще три, составлявшие единую Империю. Это народы Савитар, Акаибратэ, и Тэджанджани.
Солнцеликие Савитар правили всеми землями. Они были непогрешимы, их сердца и языки призывали свет на земли Империи, и благодаря этому версуман и слова других языков не разрушали реальность вокруг. Символы Савитара служили гарантом существования всех земель и народов в том виде, в котором они были когда-то прочитаны. Савитар выявлял всякую ложь, заглядывая в самые дальние уголки человеческой души. Они были поэтами и вели летописи.
Акаибратэ растили прекрасные сады, и поля. Они выращивали маки для Савитар, и альстромерии для Дэвагоджи. Оказывается и проклятый металл, из которого ковались доспехи для Дэвагоджи, добывался Акаибратэ из грибниц мрачных грибов, что прорастают из подножий гор на их вершину, чтобы увидеть солнце и умереть.
Тэджанджани были искуссными ремесленниками. Они ковали из проклятого металла доспехи и оружие, строили неописуемые по своей форме дома и крепости. Из-под их рук выходили чудеснейшие обелиски, тянувшиеся так высоко в небо, что разглядеть их изящные пики можно было лишь в безоблачный день. На этих обелисках на Савитаре была описана история Империи.
Зиккураты правителей строились Тэджанджани в виде невообразимых шестиугольных спиралей, словно бы проникавших друг в друга и направлявших солнечный свет из глубин к вершинам.
Они были воистину невероятными скульпторами и кузнецами.
С Империей воевали и торговали другие народы. Я не могу прочитать, что о них написано, ибо за Вратами этого не было, но могу сказать лишь, что болезнь принес какой-то непокорный народ, что внезапно стал терроризировать границы империи.
Дэвагоджи сражались с этим народом до изнеможения. Страх проникал в души, отбирая слова и дар речи. Этот народ казался неуязвимым. Где-бы они не проходили, всюду оставалась ровная гладь воды и стекла. Нигде не оставалось даже песчинки. Только стекло, и в палец воды над ним. Разговор между нашими народами был невозможен. Одинокие Князья своей силой читать реальность в мыслях, не в силах были понять их Замысла.
Этот странный народ думал лишь одним символом. Одним единственным символом. Длинная, словно бесконечная черта, с редкими подъемами, что тут же резко уходили обратно, словно разглаженная ладонью простынь.
Черта, невероятно искусно изображенная и изукрашенная, но в то же время абсолютно простая, и не требующая особенных знаний для понимания.
Эта черта, этот символ. Это Митра. Так он впервые появился в нашей жизни.
