В это время раздался телефонный звонок. Август поднял трубку. Звонила Кристина из немецкого клуба. Она должна была прочитать там доклад для иранских и немецких ученых о результатах исследований рас в Иране. Ганс Бахман пригласил по этому случаю многих членов фашистской партии, называемой «Партия голубых». Он рассчитывал на сотрудничество с ними. Август как раз собирался ехать на эту встречу, когда появился Генрих.
— Послушай… Кристина… — произнес он, не совсем представляя, что следует сказать.
— Что с тобой? — спросила она.
— Возвращайся домой. Ты одна?
— Ты что, бредишь? Ты же знаешь, что я не одна… В чем дело?
— Я очень плохо чувствую себя, не могу сейчас прийти.
— Так внезапно? Я ждала чего-нибудь подобного, это в твоем стиле.
— Послушай…
— Никаких «послушай», к черту!
Разговаривая с женой, Август машинально смотрел на большую фотографию, стоящую на ночном столике. Они с Кристиной были сняты в саду на фоне заросшей виноградом стены дома. Фотография совершенно неожиданно навела его на одну мысль.
Август вскочил с кресла и направился в комнату, в которой Карл размещал свою коллекцию трубок. Из ящика комода достал ключ, выглянул в окно. Все еще шел сильный дождь, в саду никого не было, Набросив плащ, Август вышел из дворца, обошел его, раздвинул густые ветви винограда, закрывавшие дверь, спрятанную в задней стене дворца, открыл ее и вошел внутрь. В маленьком темном коридоре в беспорядке были разбросаны инструменты. Коридор вел в довольно большое подвальное помещение без окон. Вдоль стены стояла дубовая скамейка, небольшой вентилятор служил защитой от жары. В углу виднелся недостроенный камин.
Август очистил пол от остатков цемента, закрыл дверь. И тут он заметил, что комнату нельзя запереть снаружи; бросился в гараж, принес ящик с инструментами и лихорадочно взялся за работу. В стену забил крюк, заканчивающийся железной скобой, к двери прибил металлический лист. Теперь все это можно было соединить с засовом. Август отнес инструменты в гараж и быстро вернулся во дворец. Пот градом тек по его лицу, но теперь он был спокоен: место, где можно спрятать Генриха, было найдено. Через полчаса он услышал шум подъезжавшей машины. Взял со стола бумаги и авторучку и демонстративно вышел в холл навстречу Кристине.
— Ну, миленький, я что-то не вижу, чтобы ты был тяжело болен. Я думала, ты лежишь в постели, а ты ходишь себе как ни в чем не бывало… — заметила она язвительно.
— Как доклад? — спросил Август.
— Прошел превосходно, — с гордостью сказала Кристина. — Были ученые, наши и местные.
— В самом деле, доклад был удачен, — подтвердила Марта.
— Вы действительно нездоровы? — спросил Ганс. — Да, я что-то плохо себя чувствую.
— Должно быть, вы переработали. В таком случае не будем вам мешать, вы должны отдохнуть.
Когда Ганс и Марта пошли в свои комнаты, Кристина спросила:
— Эта «болезнь» что, от зависти?
— Приехал Генрих, — мрачным голосом сообщил Август.
— Ты что, бредишь? — Кристина смотрела на Августа так, словно он сошел с ума. — Ты, кажется, действительно болен.
Август провел ее в спальню.
— Удрал с фронта и приехал с фальшивым паспортом на имя Альберта Шульца.
— Но мы же получили телеграмму от командования вермахта, что он пал как герой, в бою, — все еще не могла поверить Кристина.
— Пока я не смог ничего от него узнать. У него высокая температура.
— Как он сюда добрался? Кто-нибудь его видел?
— Нет.
— Трус! Ни одна немецкая мать не перенесла бы такого позора!
— Пока мы должны его спрятать.
— Здесь? А Марта, а Ганс? О нет!
— Помнишь ту комнату, которую Карл приспособил себе в подвале, чтобы проводить там лето, когда врачи не разрешили ему находиться в пещере из-за ревматизма? Ганс, Марта и Маргит вообще о ней не знают, а прислуга уже, наверное, забыла. Даже дверь совершенно заросла виноградом.
В этот момент они услышали, что кто-то входит из салона в холл. Август быстро вышел из комнаты. Кристина с беспокойством встала у дверей. Только сейчас она поняла всю величину неприятности, свалившейся им на голову. Вернулся Август. В руке у него были какие-то письма.
— Это Наргис, — сказал он. — Я велел ей принести постель из кладовки, сказал, что это для нового фабричного мастера.
— Может быть, дать ей несколько свободных дней? — пришло в голову Кристине.
— Я уже думал об этом, она давно их просила. У нее больная мать.
— Что мы с этим всем будем делать? — спросила Кристина с истеричной ноткой в голосе.
— Пока надо приготовить комнату в подвале и спрятать его там.
Минуту они сидели молча. Генрих, погруженный в сон, тяжело дышал.
— Пойду посмотрю, принесла ли Наргис постель.
Август вышел из комнаты. Через минуту он вернулся и подал знак, что уже можно спускаться в подвал. Когда они проходили через салон, Кристина невольно взглянула на висевший на стене ковер. Мастерски вытканный, он изображал рыцаря в латах с мечом в правой руке. В левой у него был щит, украшенный свастикой, колосьями пшеницы и дубовыми листьями. У рыцаря было лицо Генриха.
