Митридат против Римских легионов. Это наша война! полностью

Но римляне хоть и привыкли полагаться на помощь небожителей, все же прекрасно понимали, что если ради достижения цели усиленно не трудиться, то никакие боги тебе не помогут. А потому спешно начали готовиться к войне, которую и поручили вести консулу и правителю Киликии Луцию Лицинию Лукуллу, бывшему командующему флотом у Суллы в Первую войну с Митридатом. Одновременно товарищ Лукулла по должности консула, Марк Аврелий Котта, был послан с кораблями для охраны Пропонтиды и обороны Вифинии, только что образованной римской провинции. Прибыв в провинцию Азия, с набранным в Италии легионом, Луций Лициний принял под свою руку все находившиеся там войска, о которых Плутарх оставил очень интересное наблюдение. «Все войско было давно испорчено привычкой к роскоши и жаждой наживы, а особенно этим отличались так называемые фимбрианцы, которых совсем невозможно было держать в руках: сказывалась привычка к безначалию!».Да-да, те самые легионы Флакка, которые затем служили Фимбрии, а после под командованием Мурены были разгромлены на Галисе, — за это время их пополнили и доукомплектовали личным составом, но костяк сохранился, и командующего могли с ними возникнуть определенные трудности. Но Лукулл железной рукой навел порядок в войсках и призвал разгильдяев к дисциплине, возможно, именно с этого времени легионеры тихо возненавидели своего полководца, и в дальнейшем это сыграет свою негативную роль. Ну а пока Лукулл стал лагерем у реки Сангарий, имея под командованием 30 000 пехоты и 2500 кавалерии.

Весной 73 г. до н. э., проведя маневры своего флота и совершив торжественное жертвоприношение, Митридат прибыл к войскам, которые были расквартированы в Пафлагонии под командованием стратегов Таксила и Гермократа. Там царь выделил отдельный корпус и, назначив его командующим Диофанта, сына Митара, отправил его в очередной раз подчинять Каппадокию и занимать города Ариобарзана. С одной стороны, царь снова присоединял к своим владениям Каппадокию, с другой — обеспечивал себе тыл, на случай, если римляне попытаются совершить рейд из Киликии в Понт Корпус стратега Эвмаха тоже должен был действовать в отрыве от главных сил и самостоятельно решать поставленную перед ним задачу — занять города Фригии и подчинить Писидию, а также по возможности нейтрализовать действия галатов и создать угрозу Киликии. Сам царь, встав во главе главной армии, выступил в Вифинию, имея цель, быстро овладеть этой новой римской провинцией, а затем вновь начать освобождение городов Эгейского побережья. Последний великий поход Митридата против Рима начался.

Все повторялось, снова Митридат вел армию на Запад, и снова тысячи жителей Анатолии с нетерпением ждали своего Освободителя: «всю Малую Азию охватил приступ прежнего недуга, ибо то, что она терпела от римских ростовщиков и сборщиков податей, переносить было невозможно»(Аппиан). Как и во время Первой войны, царь вел войска в Вифинию, маршрут он знал досконально, и рассчитывал на теплый прием населения, для которого оказаться под римским владычеством было хуже смерти. Совсем другие настроения царили у римлян, назначенный правителем новой провинции Марк Аврелий Котта был человеком в военном деле откровенно слабым, но как большинство римлян был очень амбициозен, а лавры победителя Митридата будоражили его воображение. А потому Котта решился на отчаянный поступок, который не иначе как глупостью не назовешь. Не желая делиться с Лукуллом славой триумфа над врагом, он решил дать бой понтийцам, судя по всему, он тоже пребывал в убеждении о невысоких боевых качествах народов Востока. Но пока римлянин стягивал отовсюду отряды и готовил к предстоящему сражению войска, Халкидон, где находилась ставка Котты, наполнился римскими беженцами, которые спасались от наступающей армии Понта. Проконсул решил действовать, но поскольку и сам осознавал свою некомпетентность в стратегии и тактике, то ведение боевых операций получил командующему флотом Рутилию Нудону. Даже в этом назначении проявилась его бестолковость: зачем флотского командира посылать воевать на суше? У римлян изначально все пошло наперекосяк, но они этого словно не замечали, а с воодушевлением готовились дать отпор страшному врагу.