Нередко приходилось, почесав затылок, крепко задуматься, чтобы исправить поломку, выполнить сложное задание. А когда начнешь пошевеливать мозгами, то одна мысль, словно шестеренкой, тащит за собой другую, третью, и попутно находишь решение для многих других задач. Иной раз неделями, месяцами ломает рабочий человек голову над тем, как помочь делу, но зато какая радость и гордость охватывает его, когда он решит упрямую задачу!
В таких-то именно трудностях особенно ощущал Юнус нехватку в образовании. В прошлом доброй советчицей служила ему книга, подаренная Арамом: «Тартание нефти. Теория и практика». Но теперь эта книга устарела: жизнь оставила позади и само тартание него теорию.
Юнус стал захаживать в библиотеку, где работала Сато. Находилась библиотека довольно далеко и книгами была бедней, чем другая, более близкая, но Юнус предпочитал именно ее: всякий по собственному опыту знает, сколь многим может быть полезен знакомый библиотечный работник.
Стоило Юнусу подойти к барьеру, за которым мелькала знакомая стройная фигурка в синем халате, перетянутом пояском, и поведать о своих технических затруднениях, как мигом исчезнув в тесном царстве стеллажей, Сато вскоре вновь появлялась у барьера со стопкой спасительных книг.
Нередко, правда, в эту стопку попадали не только технические книги, но и роман и стихи, прихваченные Сато по собственной инициативе. К большинству из таких книг Юнус относился скептически — слишком много, на его взгляд, писалось в них неправды, особенно о производстве и рабочем люде, и лишь для того, чтоб не обидеть Сато, он добросовестно их прочитывал.
Случалось Юнусу засиживаться в читальном зале до самого закрытия библиотеки — сестра переехала в город, незачем теперь спешить в свою одинокую комнатку. Почему ж в таком случае не проводить домой Сато, дочь своего друга Арама? Идти вечером по опустевшим промысловым улицам, конечно, гораздо приятней и веселей вдвоем. Это тоже, по собственному опыту, известно каждому человеку на нефтепромыслах.
Много нужного, полезного находил Юнус в библиотеке. Но иной раз книга не в силах была помочь решить задачу, возникшую в промыслово-ремонтной мастерской. Снова и снова повторял он тогда про себя: эх, знать бы ему хотя бы малую долю из того, что знает этот пьяница инженер Кулль! Не раз хотелось Юнусу обратиться к Куллю за помощью, но он не забывал, как, будучи совсем молодым парнем, отдал на суд инженеру свой проект ускорения тартания и что из того получилось, и не рисковал теперь обращаться вновь.
Ох, уж этот инженер Кулль!
Пить он не бросил — теперь его и вовсе не видели трезвым, даже на работе. Случалось, что он не появлялся на промысле в течение нескольких дней, ссылаясь на какую-то заморскую малярию, схваченную им во время его странствий по свету. Все, впрочем, знали, что собой представляет эта малярия и чем инженер от нее лечится, особенно если необходимо было человеку прийти к нему домой по неотложному промысловому делу. Ни намеки, ни просьбы, ни требования прекратить пьянство ни к чему не приводили.
В последнее время Кулль, к удивлению сослуживцев, сдружился с Министрацом.
Однако удивляться было нечему: у бывшего приказчика водились свободные деньжонки, и он охотно ссужал ими инженера, всегда нуждавшегося в деньгах на выпивку. В компании с инженером прикладывался к рюмке и сам Министрац, а когда случалось ему проштрафиться, он всегда находил в инженере защиту и поддержку.
Откуда водились у Министраца свободные деньги? Работая в промысловом складе, он ведал снабжением рабочих спецодеждой, обувью, рукавицами. Всеми правдами и неправдами он оттягивал выдачу сезонной спецодежды, и это давало ему немалый доход. Выдачу ватников, необходимых на нефтепромыслах в пору холодных осенних и зимних ветров, он порой ухитрялся оттягивать до знойных летних дней, когда сама мысль о стеганом ватнике казалась невыносимой, и нередко случалось, что спецодежда так и оставалась неистребованной. Министрац списывал ее как выданную и продавал затем на рынке. Бывало и так: более отсталым рабочим, привыкшим видеть в старом приказчике начальство и не решавшимся ему прекословить, он выдавал вместо новой одежды держаную, приобретенную за бесценок у какого-нибудь нуждающегося или подвыпившего рабочего. До поры до времени подобные проделки сходили Министрацу с рук, — видно, не зря ссужал он инженера Кулля деньгами на водку.
Числился за Куллем и другой грех — жаловались люди на промысле, что инженер затирает рабочие изобретения, рационализаторские предложения.
Однажды в промысловый партийный комитет явился рабочий и с обидой в голосе рассказал, как долго и прилежно работал он над проектом аппарата, определяющего местонахождение нефти, а инженер Кулль, к которому он обратился с просьбой дать оценку этой работе, даже не взглянув на проект, положил его под сукно.
Воздействовать на Кулля, с целью помочь рабочему-изобретателю, комитет поручил Араму и Юнусу.
