Я утыкаюсь лицом в подушку, прикусываю ее уголок и тихо мычу, пытаясь прогнать картинку из прошлого. Надо же, моим последним школьным воспоминанием будет не выпускной или какой-нибудь сложный экзамен, а испуганные крики одноклассников и их отдаляющиеся спины.
Ну хоть камнями не закидали.
В следующую секунду в голове будто выключают свет. Наступает блаженная тьма: без мыслей, без переживаний. Я растворяюсь. Сахар, залитый кипятком. Эхо, отзвучавшее в колодце. Иногда хорошо быть тем, чего нет.
И вдруг я снова появляюсь.
Чувствую, как что-то теплое и сильное обхватывает меня. Ветерок, пахнущий кофе, щекочет ресницы. Ко лбу прижимаются губы, сухие и горячие.
Я распахиваю глаза и вижу лицо Грифа, близко-близко. Уголки его рта то поднимаются, то опускаются. Под закрытыми веками беспокойные движения. Я пытаюсь отстраниться, но трефовый король крепко прижимает меня к себе.
— Гриф, пусти!
Он выдыхает, вновь обдавая запахом кофе, и шепчет:
— Вита.
— Гриф! — Я пихаю его в живот коленом.
Очнувшись, король несколько секунд непонимающе смотрит на меня, будто силится вспомнить, с кем делит диван. Затем он садится и, пряча глаза, хриплым голосом спрашивает:
— Я что-то говорил?
— Да. — Я тоже сажусь. — Сказал: «Вита». Больше ничего.
— И я… что-то делал? Мешал тебе спать?
— Нет. — Не знаю почему, но я не хочу вдаваться в подробности.
Гриф встает и, натянув ботинки, уходит.
В закутке тотчас появляется сатир. Плюхнувшись рядом, он треплет меня по волосам и заявляет:
— Хорошая у трефушек штаб-квартира! Нравится мне тут. Все скромно, но со вкусом. Ну кроме этого убогого бельишка с лебедями. — Продолжая трепать языком, он поддевает ногой поясную сумку короля и тянет к себе. — Надо бы тебе, малыш, избавиться от пухляшки и занять ее место.
— Я все слышу! — кричит Инна.
— Нет, серьезно, — продолжает рогатый, увлеченно и совершенно бесшумно копаясь в вещах Грифа. — Я даже помогу тебе растворить тело. Хотя нам понадобится много, о-очень много кислоты.
— Чем это ты занят, орлик? — Инна выглядывает из-за трубы. — Во-первых, твою ненаглядную колбу я давно перепрятала. А во-вторых, замечания о лишнем весе меня не задевают. Я принимаю себя такой, какая есть. Чего и тебе желаю. Успокойся и живи в том теле, которое тебе дано.
— Ты просто не видела меня без рогов и копыт. Отдай колбу — и обещаю, ты не пожалеешь, — ухмыляется сатир.
— Ага, щас. Грипп, ну ты как? Получше?
— Вроде. — Я пожимаю плечами. — А сколько времени?
— Около девяти.
— Можно позвонить?
— Почему нет. — Инна бросает мне мобильный.
Хорошо, что я помню номер Крис. Набираю, идут гудки. Понятия не имею, что буду говорить и как оправдываться, но после короткого сна в голове настают ясность и порядок. Думаю, смогу выпалить в трубку пару фраз о том, что жива и здорова, а затем быстро нажать отбой, пока мачеха не начала орать и требовать вернуться.
Даже хорошо, что я осталась у «трефушек». Так бы сидела под домашним арестом и не знала, что делать. А теперь можно спокойно перемещаться по городу и выполнять задания. Правда, вначале придется вернуть свиток.
Гудки, гудки.
Я сбрасываю и набираю снова.
Механический женский голос сообщает очевидное: «Абонент не отвечает».
— Слушай, — я смотрю на сатира, — ты можешь слетать в бабушкину квартиру? Крис не берет трубку. Это на нее не похоже.
— Без проблем, малыш, — соглашается рогатый. — А ты замолви за меня словечко перед Грифом. Расскажи, сколько добрых поступков я совершил. Пора бы ему расщедриться на вторую порцию крови. — Сатир превращается в дым и улетает.
— А в общем-то неплохой у тебя помощник. — Инна присаживается рядом. — Не без червоточины, конечно, но куда деваться. Все-таки нечисть. Как он уговорил тебя пойти в Терновник?
— Никак. Просто попросил об услуге. — Заметив, как вытягивается лицо девушки-стихии, я добавляю: — Он не уточнил, что меня там могут сожрать.
— Да, это в духе нечисти. Вообще им нельзя посещать Терновник, пока они нам служат, но маленькие уловки никто не отменял.
— А где твой помощник? — спрашиваю я, пытаясь отвлечься от тревожных мыслей о Крис. — Я же правильно понимаю, что каждый, кто проходит испытания, получает нечисть в напарники?
— Ну да. — Инна странно смотрит на меня: то ли с жалостью, то ли с недоверием. — Мне помогала крутая демонесса. Теперь она, наверное, тусуется где-нибудь в Терновнике. Когда все задания выполнены, мы, трефы, проводим ритуал освобождения. Нечисть, конечно, может остаться и служить тебе дальше, но они так не делают. Они уходят. И никогда не возвращаются.
В груди неприятно покалывает, будто ежик, свернувшись в клубок, катается по сердцу. Значит, нам с сатиром предстоит расставание. Чудн
Тут меня осеняет. Вот о чем давно нужно было спросить! И как я раньше не подумала об этом?
— Инна, а сколько вообще заданий? Ну, в целом?
— Как, ты не знаешь? — Девушка-стихия всплескивает руками.
— Я
