— Венечка, медальон тебе еще пригодится. Ой, Грипп, у тебя плед сполз. — Хосе отводит взгляд.
Я лихорадочно подтягиваю свое импровизированное одеяние.
— Идите все в дом, в столовую! — громко велит женщина в шали и, подойдя ко мне, приобнимает за плечи. — А тебе нужно принять горячий душ и переодеться. Вернее, одеться.
— Где я? Кто вы? — спрашиваю я, пока мы идем по дорожке, выложенной желтой брусчаткой.
— Меня зовут Маргарита Леопольдовна. Я мама Лины. То есть Ли. — Женщина улыбается. — Ты в нашем доме. Ну и в штабе черв. По совместительству.
Мы входим в особняк, где пахнет булочками с корицей, и Маргарита Леопольдовна ведет меня вверх по лестнице. От уютного домашнего аромата просыпается голод, и на глаза почему-то наворачиваются слезы. Чувствую себя бродяжкой, которую приютили добрые баре.
— Не хочу забегать вперед, но я хорошо знала твоих маму и бабушку. Вот поэтому ты здесь. — Женщина пропускает меня в ванную, но сама не входит. — Свежее полотенце внизу, в шкафчике. Принимай душ, а я пока принесу одежду. Выберу у Лины что-нибудь менее розовое и оставлю на пороге.
Маргарита Леопольдовна уходит. Я запираю дверь, скидываю плед и ныряю под теплые струи воды. Увы, они не смывают все мои тревоги, только грязь и пот, но все-таки на сердце становится чуть легче. Гель для душа наполняет воздух запахом меда, шампунь добавляет ваниль. Тепло проникает под кожу и усмиряет мерзких жуков. Я, морщась, разглядываю левое предплечье. На нем багровеют длинные и извилистые тропинки. Вся моя жизнь — сплошь длинные и извилистые тропинки, багряные от крови. Я усиливаю напор воды и сую голову под согревающий поток.
Минут через десять или пятнадцать, одетая в серую толстовку с сердечками и синие джинсы, я спускаюсь по лестнице и иду на шум голосов.
За большим овальным столом, заваленным выпечкой и бутербродами, сидят три червы, двое пик и Маргарита Леопольдовна. Мужчина и мопс отсутствуют.
Когда я вхожу в комнату, все замолкают и дружно поворачиваются ко мне.
— Присаживайся, Агриппина. — Маргарита Леопольдовна указывает на стул рядом с собой. — Будешь чай?
— Нет. Давайте сразу к делу, — говорю я. — Вы сказали…
— Садись, — настаивает мама Ли. — Значит, хочешь с места в карьер?
— Да.
Напротив стула, на который кивает Маргарита Леопольдовна, лежит большой фотоальбом. Это явно неспроста. Я подсаживаюсь к столу и бросаю взгляд на раскрытые страницы. На снимках изображены девушки и парни, женщины и мужчины. Ни одного знакомого лица. Хотя… Я вздрагиваю.
Опять она. Аза!
— Вижу, ты ее узнала. Но не спеши с выводами, — говорит Маргарита Леопольдовна. — Это не Аза.
Она переворачивает страницу, и я чувствую, что вот-вот упаду со стула. Вцепляюсь пальцами в край стола и быстро моргаю, отгоняя подступающую тьму. Каждый вдох дается с трудом. С фотографии смотрят дети. Те самые, что являлись мне сегодня в видении.
Маргарита Леопольдовна указывает на ребенка слева и поясняет:
— Твоя мама. — Палец сдвигается вправо. — А это Роза, мать Азы. Именно ее ты видела на предыдущем снимке. Они очень похожи. — Палец движется дальше и замирает на самом краю. — А вот тут я.
Приглядевшись, я впервые замечаю, что в углу снимка темнеет крохотная ножка в валенке.
— Мы с Лилей и Розой дружили с детства, как и наши родители. Нас даже назвали похоже, цветочными именами. И каждая из нас знала, что однажды найдет свиток, перевязанный розовой лентой. — Мама Ли грустно улыбается и смотрит на меня. — Да, Агриппина. Смерти испокон веку служат несколько семей, и одна из них — твоя.
Не могу понять: то ли я не испытываю никаких эмоций по этому поводу, то ли их так много, что невозможно выделить одну конкретную. На ум приходит: «Значит, в задании все-таки сказано про
Маргарита Леопольдовна продолжает:
— Твоя бабушка была пикой, как и родители Розы, а мой отец — червой. Может, поэтому он всегда был немного лишним в их компании. А потом эстафету лишней переняла я. — Она задумчиво постукивает ногтем по валенку на снимке. — Мы втроем, я, Роза и Лиля, решили, что будем вместе выполнять задания. Лиля первой нашла свой свиток. Потом я. А Роза его так и не получила. Смерть по неизвестной причине решила не брать ее в игру. — Мама Ли пригубливает чай и переворачивает страницу в альбоме. На снимке мужчина и женщина. Они идут по аллее парка, толкая перед собой коляску. — Родители Розы сильно расстроились. Для них служение Смерти всегда было чем-то сакральным и статусным, они хотели, чтобы дочь вошла в одну из мастей. Наверное, поэтому они не воспротивились тому, что случилось дальше.
Я украдкой поглядываю на остальных. Все слушают, затаив дыхание, хотя червы наверняка знают историю от начала до конца.
— Лиля на тот момент уже встретила Родиона и влюбилась, — рассказывает Маргарита Леопольдовна дальше. — Он был не из нашего круга, но это не редкость. Мой муж, например, тоже не имеет отношения к мастям и даже не знает, что это такое. До сих пор думает, что мы масоны.
Ли хихикает. Хосе ласково приструняет ее:
— Зайка, ш-ш!
