Неутомимый младший научный сотрудник продолжает борьбу с судьбой и обстоятельствами в СССР, в Индии и на Гавайских островах. Что его ждет в итоге - пустые хлопоты, длинная дорога или казенный дом, не скажет сходу даже опытная гадалка.
Харе Кришна, харе Рама. 1982 год, октябрь
Скормил я, короче говоря, индийскому лидеру… лидерше… лид-вумен… историю про отравление несчастных жителей города Бхопала беспринципной и падкой на бесконтрольные прибыли компанией Юнион Карбайд. Она это выслушала, не моргнув глазом. Потом попросила повторить даты, пароли и явки — я и повторил, мне не в лом. А уже вслед за этим она отпустила меня с глаз долой, и я с чувством выполненного долга отправился осваивать индийскую гостиницу рядышком с Президентским дворцом. Поселили меня, туда, как выяснилось, в один номер с водилой Егором.
— О, — сказал он, узрев меня, — а я уж думал, ты сегодня не придешь, почти все съел и выпил.
— Ничего, — хмуро ответил я, переодеваясь в спортивный костюм, — у меня и с собой кое-что есть.
— Вот это да, — потрясенно выдал Егор, прочитав этикетку моей фляжки с виски, — Джеймисон это ж очень известная марка, из Ирландии, если не путаю.
— Точно оттуда, — подтвердил я, — с 18 века известная. У ирландцев в те времена были серьезные разногласия с англичанами, они их за людей не считали и давили, как клопов. Вот в пику своим тогдашним хозяевам товарищ Джон Джеймисон с сыном и сделали такой стартап… получилось очень удачно. А вообще мне ирландские виски даже больше нравятся, чем шотландские — помягче они что ли… — ляпнул я и понял, что немного лишнего.
— И откуда, интересно знать, ты так много знаешь про разновидности виски? — прищурил глаз Егор, — в вашем Нижнереченске, я так думаю, кроме водки ничего другого не употребляют.
— Еще квас, — добавил я, — и лимонад типа «Ситро». А про Джеймисонов я знаю из журнала «Вокруг света», полезный такой журнальчик.
— Ну тогда наливай, — подставил он стакан, — своего Джеймисона.
Мы выпили и закусили бутербродами — ему их, очевидно, в дорогу накрутила жена или мать.
— Ты, говорят, с самой Индирой беседовал? — задал он такой невинный вопросик.
— Было дело, — не стал отпираться я, — если тебе интересно, о чем, то не скажу, тайна личности.
— Не, это мне неинтересно, — отмахнулся он, — я чисто про нее хотел спросить — какая она вблизи, Индира?
— Ну такая… — задумался я, как бы ее описать в нескольких словах, — индийская вся из себя… на королевскую кобру чем-то похожа.
— Это почему? — заинтересовался Егор.
— В обычном состоянии вся тихая и вежливая, а если ее лично или ее страны что-то вдруг касается, то может обидеться и и ужалить, так что мало не покажется. И пахнет от нее какими-то местными специями, затрудняюсь даже определить, какими…
— Ясно, — пробормотал Егор, — завтра еще один день встреч, а вечером мы улетаем с того же Палама, на двадцать-тридцать рейс назначен.
— Аэропорт скоро переименуют в честь Индиры, — автоматически вылетело из меня.
— Ты-то откуда это можешь знать? — удивился он.
— Хочешь поспорить? — предложил я.
— А давай, — агрессивно откликнулся он, — на бутылку Джеймисона. Когда его, говоришь, переименуют, этот аэропорт?
— Через два, два с половиной года примерно…
— Вот если в апреле 85 года он останется Паламом, то с тебя бутылка, — и мы разбили спор.
Чего ты вдруг в это ввязался, спросите вы, и я вам всем отвечу — за 2,5 года многое может измениться, сдохнет либо шах, либо ишак, либо я, так что тут риск крайне незначительный.
— Как Чайка-то? — перепрыгнул я на другую тему, — не разваливается на индийских ухабах?
— Тут и ухабов никаких нет, — с удивлением отвечал Егор, — а так-то я ее три раза перебрал перед поездкой сюда, так что никаких неожиданностей не ожидаю. На дорогах здесь, конечно, зоопарк натуральный…
— Что, — спросил я, — слоны с тиграми бегают?
— Не, эти как раз в отдельном зоопарке обитают, а вот транспортные средства здесь экзотические, что легковые, что грузовые — видно, что собирались в гараже каком-нибудь из подручных материалов. И правила дорожного движения никто не соблюдает.
На этом наш разговор сошел как-то на нет, а утром ранним по индийскому времени в нашу дверь забарабанили очень громко. Я открыл ее, за ней оказался товарищ Цуканов, очень бледный и встревоженный.
— Одевайся, Петр, — сказал он мне в очень быстром темпе, — и поехали.
— Есть одеваться, — взял под козырек я, быстро собрался, а когда мы уже выходили из гостиницы, все же поинтересовался, — а что стряслось-то?
— Леониду Ильичу что-то плохо стало, тебя потребовал, — ответил он.
— Ну тогда конечно, — сказал я.
Нас отвезли в резиденцию советской делегации на обычном индийском такси… не знаете, что это? Сейчас объясню. Желтое ободранное Шевроле-Каприз бог весть какого года выпуска. Длинное и приплюснутое, как это… с чем бы сравнить… как танк Т-90 со снятой башней. Ехать было недалеко, Цуканов расплатился с шофером, я успел заметить, что сумма оказалась в районе 30 рупий, и мы вылезли возле натурального индийского дворца примерно 18 века, то есть времен, пока сюда еще англичане плотно не залезли.
— На второй этаж, — быстро бросил мне на ходу Цуканов.
