Об этом зримо свидетельствовала финальная часть лекции в Политехническом, которая вполне может считаться классической пантомимой на тему образование массы (иногда ее неточно, но образно называют «массой покоя», но в данном случае образ вернее передать словом «обездвижения») у затравочной частицы (эту роль исполнил сам сэр Роджер) посредством конденсации вокруг нее бозонов Хиггса. А на эти роли попали счастливчики, получившие в результате такого взаимодействия автографы лауреата Премии Дэнни Хайнемана в области математической физики от Американского физического общества и Американского института физики, Премии Вольфа по физике от израильского Фонда Вольфа, Премии Фонсеки от Университета Сантьяго-де-Компостела, обладателя медали Эддингтона от Британского королевского астрономического общества, Королевской медали и медали Копли от Лондонского королевского общества, медали Альберта Эйнштейна от швейцарского «Общества Альберта Эйнштейна», медали Дирака от британско-ирландского Института Физики, медали де Моргана от Лондонского математического общества, рыцаря и кавалера рыцарского «Ордена заслуг» от Королевы Великобритании, эмерита Роузболловского профессора математики в Оксфордском университете и почетного доктора Университетов во всех частях света, члена Лондонского королевского общества и многих других академий и научных обществ сэра Роджера Пенроуза, по удивительной иронии судьбы НЕ нобелевского лауреата...
(Солдатская песня)
После Третьей Мировой
Кто останется живой
Тот, говорят, пойдет домой
Ты слышишь, Лиза?
Кто останется живой –
тех отпускают на убой
не как-нибудь
а по ленд-лизу
тех отпускают на убой
такая шиза…
После Третьей не закусывают, Лиза
После Третьей получают по ленд-лизу
только водку
после Третьей, всё глотай
и это будет пропуск в рай
в последний бой
за Глубокую Глотку
После Третьей Мировой
Мы помиримся с тобой
А кто сыграет нам отбой, в какую дудку?
В такую редкую дыру
В такую мелкую нору
А наше знамя на юру,
В какую дурку?
Твой персональный пропуск в рай
билет и визу
дают – бери, а бьют – бросай
Но после Третьей Мировой
Я по любому стану твой
Ты, хочешь, Лиза?
После Третьей не закусывают, Лиза
После Третьей получают по ленд-лизу
только водку
После Третьей, всё глотай
И это будет попуск в рай
Твой пропуск в рай
За Глубокую Глотку
Потолочные глаза
Смотрят прямо вниз
Бель-мо-матова слеза
Льёт-струится из.
Нет ни окон, ни дверей –
Сон.
И тишина.
Здесь – найди и отогрей:
Будешь мне жена.
Этот дом – в моём дому:
Заумь чердака.
«Где он? – скажешь. –
Не пойму…»
Там же, где – строка.
* * *
Кто вы –
В постелях своих столь спокойно спите?
Ты –
С головою денно и нощно дружишь?
Принял нас всех на грудь город-праздник Питер,
Камнем болото душит…
Вползает в души…
По спи-рал(л)и ушной словесной улиткой липкой
Чуть щекотит – при-яд-но?..
Снаружи лапшу стряхните!
Спите –
Вволю, с приклеенной серой слепой улыбкой?..
Волю вживлённым в город-детинец Питер!
Стольник за сотку – белой-прозрачной – норма!
Служит и глушит на равных сам стольник-Питер!
Дел здесь у нас – РАЗГОВОРОВ – такая прорва…
Так не мешайтесь –
Послаще, подольше спите!
Кашляет город в красной закатной пыли,
мусорным шорохом кружит пустые арки.
Нитки запутали, скомкали, в петли свили
пьяными пальцами наши слепые парки.
Всё дежавю в этом горячем сюре:
ветер колючий, карликовые смерчи.
Где ж это было? – петли, кирпичный сурик…
Город зеро не отпускает смертных.
Это тупик. Но помнишь ступени, слева, –
в прошлой какой-то жизни все это было:
ржавые прутья, древних проломов зевы,
только не трогай расшатанные перила!
Город пустой, секущий лицо ветрами,
весь на ладони – маленький, муравьиный.
Небо почти вертикально стоит над нами,
падает и… промахивается. Мимо.
* * *
Небо густое, волчье, перетекает в воду,
время тягучим дегтем лодку свою смолит.
Здесь, на дрожащих сходнях, каждого пешехода
молча сопровождает сумрачный сателлит.
Циник ли ты глумливый, или романтик нищий,
или влачащий ношу суетный муравей –
держит тебя за шкирку в лодке с пробитым днищем
жилистый порученец ангеловых кровей.
Красные щели в тучах. Все капитаны немы
(хлопотная работа, нервное ремесло).
Верить или не верить – это твои проблемы.
Небо густое, волчье, в воду перетекло.
Как оторваться футболисту
От поля плоскости плешивой
И полететь, расправив крылья,
Прочь от игры и жизни лживой
Сквозь день ленивый и морозный
Навстречу женщине младой?
Но он бежит, как жук навозный,
Толкая шар перед собой.
В сыром капкане стадиона
Пылают страсти, как солома.
Вратарь под сетчатой дугой
Дрожит и плавится, как студень.
Да будь он трижды неподсуден –
Он ловко прыгает ногой;
Судья не мстительный, но строгий,
С прозрачной дудкою во рту –
Мелькнет то здесь, то там – стоногий,
Слегка качаясь на ветру.
Надуты ровным ветром флаги.
Исполнен счастья и отваги,
Гол забивает футболист,
И взор его блуждает – чист,
И натыкается в смятенье
На света горнего объем;
Тотчас вздымаются растенья
И возникает водоем: