Жизнь странная и непредсказуемая. Она изменчива, как погода и обдает тебя то ледяным дождем, то согревает неожиданным солнечным теплом. А иногда она меняется от одной случайной встречи. От встречи, которая в принципе ничего для тебя не значит. И неожиданно человек, которого ты в начале не воспринимаешь серьезно, становится для тебя всем. Вот так и жизнь героя этого рассказа однажды изменилась в коридоре университета, когда он этого даже не ждал.
========= Глава 1 ==========
В комнату со старыми обоями и сероватым облупленным потолком заглянуло подслеповатое осеннее солнце. Оно протиснулось в щель между полинявшими занавесками непонятного цвета и тут же спряталось в низких дождливых тучах.
— Рамиль! Равиль! Подъем! — в комнату как вихрь влетела невысокая девушка с черными волосами и рывком скинула одеяла с двух мальчишек, мирно спящих на двухъярусной кровати. — Айрат! Не проспи, — проходя мимо еще одной кровати, девушка увесисто шлепнула по торчащему из-под одеяла крепкому мужскому заду.
— Еще пять минут, — сонно пробормотал хозяин зада и, отвернувшись к стенке, громко захрапел.
С верхнего яруса кровати на нижний слетела подушка. Через секунду она же пролетела обратно, и сверху раздалось недовольное рычание:
— Рамиль, ты мне в глаз попал!
Снизу показалась заспанная мордашка десятилетнего подростка.
— А ты мне по животу. А у меня, между прочим, полный мочевой пузырь, — обиженно засопел Рамиль.
— А у меня… — с верхнего яруса свесилось точно такое же существо, — а у меня… А у меня… — не договорив, клон Рамиля спрыгнул вниз и устремился прямо по коридору.
— Рави-и-иль! — взвыл Рамиль. — Я первый в туалет! — и кинулся вслед за вероломным братом.
Девушка улыбнулась, вздохнула и, поправив на обеих кроватях одеяла, подошла к окну. На улице снова выглянуло сонное осеннее солнце, и она впустила его, распахнув старенькие шторы. Опершись руками о подоконник, она поставила лицо под лучи и сладко потянулась. На фоне света окна сквозь белую ночную рубашку угадывались контуры стройного тела с небольшой острой грудкой, тонкой талией и крепкой круглой попкой с галочкой стрингов.
— Айрат! Вставай! Больше будить не буду, — девушка кинула в храпящего парня подушкой и вышла из комнаты. Через минуту из соседней комнаты послышался громкий плач ребенка.
— Не хосю-у-у! Не поду-у-у!
В комнату снова влетели близнецы и стали одеваться, отвешивая друг другу пинки и тычки.
— В этом доме мне дадут спокойно выспаться? — заворчал парень на соседней кровати и, не открывая глаза, откинул одеяло и сел.
Так он посидел с минуту, почесывая то голову, то задницу, потом протер глаза и, сунув ноги в тапки, встал и зашаркал в сторону ванны.
— «Это» где? — спросил Айрат, зайдя на кухню, у девушки, которая кормила кашей сонную девчушку лет пяти.
— «Это» еще вечером заходило, а потом свалило куда-то. Наверно, деньги где-то раздобыло, — девушка сунула очередную ложку каши в рот ребенка.
— Черт! — выдохнул Айрат и опрометью бросился в коридор. — Вот сука, — он вернулся в кухню чернее тучи, — все мои чаевые упер.
— Много было? — подняла на него глаза девушка.
— На пару дней обедов в универе хватило бы, — вздохнул Айрат. — Эль, выручишь? — он с надеждой посмотрел на сестру.
— До зарплаты выручу, — кивнула она. — Но уговор: сегодня отведешь близнецов в школу, а Миру — в садик.
— Не хосю в садик! — тут же подала голос перепачканная кашей девчушка.
— Отведу, — согласился Айрат. — А сама чего? Спать будешь?
— А у меня дела есть, — загадочно улыбнулась Эля.
— Ну хоть у кого-то в нашей семье сегодня будет секс, — хмыкнул Айрат, отпил из чашки с «Хелло Китти» чай с лимоном и ушел в комнату одеваться.
Входная дверь хлопнула, и вонючую полутень подъезда взорвали топот детских ног и крики. Айрата медленно спускался по ступенькам, ведя за руку малышку Миру, стараясь не обращать внимания на ее шмыганье носом и обиженное сопение.
— Эй, татарин! — дверь на втором этаже открылась, и из нее высунулось длинноволосое существо. Возраст существа определить было трудно. Нечесаные волосы обрамляли благородное, почти аристократическое лицо, на лбу которого черным маркером было написано совсем не аристократическое слово «СЕКС».
— Здорово, Карл. Как оно, твое ничего? — Айрат остановился и пожал просунутую в дверь руку. Его явно не удивило ни лицо с немного безумным взглядом, ни слово, написанное на лбу.
— Норм, — коротко кивнул Карл, — дай взаймы пятихатку. Ты меня знаешь. Куклу продам и отдам все.
— Блин, Карл. Ты, наверно, уже полсотни косарей всем задолжал, — Айрат сунул руку в карман и протянул двести рублей.
— Не, — мотнулась голова Карла, — Меньше. Я помню всех, кому должен. У меня тут все записано, — он ткнул пальцем себе в лоб.
— Ага, — хохотнул Айрат, — я заметил.
— А, нет! Это не то, что ты подумал. Это моя мотивация. Если мне не хочется работать, я подхожу к зеркалу и читаю, — пытался объяснить ситуацию Карл.
— Так ты бы написал что-то другое. Ну там… не знаю… «Ничтожество» или «Бездарь». Чем это слово может мотивировать?
— Я решил, что, пока не доделаю куклу, у меня не будет секса. Вообще, понимаешь? Даже с собой.
— А, ну это хорошая мотивация. Ладно, Карл, я пошел. Сегодня не зайду. Мне после универа на работу. Так что до завтра, — и Айрат продолжил движение вниз.
— И я помню, сколько тебе должен, — крикнул ему вслед Карл, — три двести.
— Три пятьсот, — не оборачиваясь, ответил ему Айрат.
