День выдался просто волшебным. Семён Григорьевич отрывался по полной, выжав из нас все силы. К вечеру мы устали настолько, что даже разговаривать не хотелось. Но инструктор был очень собой доволен. Ещё бы, мы весь день носились по ВПП, прыгали, кувыркались. Изображали самолёты и даже устраивали показательные бои. В которых победил Валера, разделав нас всех словно маленьких детей.
Он-то и на боевых тренажёрах летал, а вот нам не довелось. Отсюда и такой результат. Да и не нужны нам были воздушные сражения, не на истребителей мы учимся. Но Шпаку было без разницы. Мы должны были страдать, и мы страдали.
Правда, под конец дня он сжалился и дал нам лишний выходной. А ещё он лично отвёз меня в академию. Я слишком устал, чтобы управлять самолётом. И он это прекрасно понимал. Да и были у инструктора какие-то дела в академии.
Как я оказался в казарме и завалился спать, уже не помню, но на следующий день болело абсолютно всё. Такого со мной не было даже на базе Бурана. Урок Шпака мы запомним надолго.
Учебные дни пролетали незаметно. Мой экипаж уже практически не совершал ошибок. А Валера и вовсе стал едва ли не лучшим из нас. Вот что значит, очистить голову от ненужных мыслей. К тому же одним разом они со Светой не ограничились. Синицина вошла во вкус и даже добилась того, чтобы их с Валерой поселили в одной комнате.
Наступила весна и жизнь в очередной раз доказала, как она прекрасна. Сам не знаю почему, но на меня всегда накатывают подобные мысли, когда природа начинает просыпаться. Сразу же отступают все проблемы и кажется, что тебе всё по плечу. Особенно в столь юном возрасте.
Все ребята из академии уже летали самостоятельно, о чём они постоянно хвалились в казарме после отбоя. Что также прибавляло мне хороших эмоций. Спор с Лёвой и его ребятами мы обязательно выиграем и тогда решится ещё одна проблема, которая продолжала периодически вылезать. Время от времени кто-нибудь из наших ребят задирал гражданских, и наоборот. Но все подобные случаи решались достаточно быстро.
Мои заместители поднаторели в разруливании подобных конфликтов и каждый раз с гордостью рассказывали, что им удалось решить проблему полюбовно. Ага, полюбовно! Устраивали драку между сцепившимися. Причём устраивали по всем правилам. Выставляя всё, как спарринг. И это полностью устраивало руководство. Такие спарринги практически всегда были до первой крови, или до того момента, пока не сдастся один из бойцов. Тут уж, как договорятся.
Я сам присутствовал на паре таких драк и был приятно удивлён. Всё действительно выглядело, как спарринг, а не как уличная драка. Даже присутствовали офицеры, которые порой ругались между собой. Споря, кто из бойцов победит.
Здесь у наших просто не было выбора. Капитан Лужный выкатил условие — если хочешь драться, то должен обязательно победить. А проиграешь, будешь тренироваться под его личным руководством. Забудешь про увольнительные и вообще любые привилегии, которые у тебя могли бы быть. Это был отличный мотиватор для наших. Попадать в руки к Лужному никто не хотел.
По мере того как продвигалось наше переобучение на Ил 62М, с нами несколько раз связывалось руководство в лице третьего. Причём связывался Таисий с нами, после каждого промежуточного этапа. И за каким-то чёртом разговаривал с каждым из нас минимум минут по десять. Причём задавал вопросы, совершенно несвязанные с нашим обучением.
А ближе к делу он и вовсе пригласил нас всех в Москву. Для чего так и не сказал. И этого не знал никто, включая Шпака.
— Моё дело маленькое, я должен вас научить управлять 62-м. И я это делаю. А уж, какие планы у руководства, понятия не имею. Меня в них не посвящают. Да и не нужно оно мне. Меньше знаешь — крепче спишь. — говорил нам Семён Григорьевич.
На этот раз никакой делегации из третьего оплота с нами не было. До аэродрома мы долетели самостоятельно. Причём за штурвалом сидел Валера. Это был его первый столь серьёзный вылет. И справился с ним парень на отлично. Правда, все мы немного нервничали и стояли у него над душой. Света и Алексей стояли, а я сидел в кресле второго пилота и в любой момент был готов перехватить управление. Но этого не потребовалось.
На аэродроме нас уже ждала машина, и вскоре я снова оказался на территории того экспериментального промышленного комплекса. Как всегда, нас встретила неизменная Эльза и повела к своему начальнику.
За эти месяцы Таисий сильно сдал. Не знаю, что произошло, но выглядел он намного хуже, чем обычно.
— И чего ты так на меня уставился? Хреново мне. Болею я. Вот и выгляжу столь дерьмово, — заявил третий, наливая себе коньяк. Я от него отказался, впрочем, как и остальные ребята. — Небось думаешь, что помру и не выполню своего обещания? Так можешь не переживать уже всё готово.
Третий достал из стола папку и бросил её мне. Остальные ребята непонимающе начали переглядываться, но это наше личное дело и знать о нём им не нужно. Не понимаю, зачем Таисий и вовсе заговорил об этом при посторонних. Точно хреново ему и болеет. Причём очень сильно.