Жизель ничего не ответила, все так же глядя в пустоту. Капитан присел на корточки перед ней и всмотрелся в ее лицо. Стеклянные глаза, покрасневший нос, на щеках высохшие дорожки слез, из уголка искусанных губ тонкой струйкой стекает кровь.
Александр осторожно сжал пальцами ее подбородок и слегка развернул голову в сторону к свету, осматривая покрасневшую скулу с небольшими ссадинами. Такой след оставляет ладонь с кольцом на одном из пальцев, уж он-то точно это знал. Значит, Гарет.
Скрипнув зубами, он резко поднялся, стараясь сдержать очередную вспышку гнева, порылся в одном из кухонных шкафчиков и снова вернулся к кровати с небольшим флаконом и тканевой салфеткой.
Опустившись перед Жизель на колени, парень смочил салфетку антисептиком и аккуратно приложил ее к разбитой губе. Девушка зашипела от боли и дернулась, с удивлением смотря на Александра.
– О, пришла в себя, – его голос звучал чересчур бодро и слегка насмешливо. – Я уж думал, все, пора звонить психиатру.
Капитан снова прошелся салфеткой по ее губе, стирая кровь. Жизель настороженно следила за его действиями одним взглядом и как будто даже не дышала. Но в следующее мгновение ее плечи опустились, и она тихо выдохнула:
– Спасибо…
Парень замер, а потом, отвернувшись и взяв с кровати флакон, налил еще немного антисептика на другую сторону салфетки и промокнул ей ссадины на скуле.
– Сэр, могу я… – когда он закончил, произнесла Жизель слегка дрожащим робким голосом и поежилась, плотнее запахивая огромную серую рубашку из грубой ткани. – Воспользоваться душем? Пожалуйста…
Она чувствовала себя грязной, запачканной и хотела смыть с себя ощущения этих отвратительных рук на коже так сильно, что даже не отдавала себе отчет, как странно звучит ее просьба.
– Да. Ванная там, – капитан поднялся на ноги и махнул рукой на дверь в другом конце большой комнаты, которая одновременно являлась и спальней и гостиной с небольшой встроенной кухней.
Стоя под холодными струями воды, Жизель остервенело терла себя ладонями. Желание снять с себя кожу не покинуло ее даже через пятнадцать минут, когда ее руки и ноги были уже красными. В дверь глухо постучали, и девушка вздрогнула, прижимая руку груди, где с сумасшедшей скоростью билось ее сердце.
– Эй, Фостер, ты там живая?
– Д-да… Да, я сейчас.
Жизель выдавила на ладонь мужской гель для душа, запах которого удивительным образом подействовал на нее успокаивающе, быстро намылилась и, смыв пену, выключила воду.
– Чистое полотенце на полке.
Капитан обернулся на тихий скрип двери и застыл со спальником в руках.
– Я… – девушка замялась. – Ничего, что я ее надела?
Она стояла в дверном проеме, не решаясь зайти в комнату и переминаясь босыми ступнями на холодном паркете. Влажные кудрявые волосы, потяжелевшие от воды и отражавшие свет единственной горевшей лампы, обрамляли бледное лицо с огромными испуганными глазами и огненным каскадом спадали на плечи и спину. Серая мужская рубашка, застегнутая на все пуговицы, свободно висела на хрупком теле, прикрывая округлые бедра, но совершенно не скрывая невероятно длинные для ее роста ноги.
– Полотенце мокрое… а мне больше нечего…
Капитан сглотнул и тут же отвел взгляд, расстилая спальник на полу:
– Ляжешь на кровати. А завтра решим, что с тобой делать.
– Спасибо, сэр, но это ваша кровать. Мне лучше вернуться в свою комнату.
– Хочешь, чтобы эти уроды вломились к тебе посреди ночи и закончили начатое?
От его холодного, снисходительного тона Жизель захотелось скривиться. Капитан разговаривал с ней как с маленьким несмышленым ребенком. Но понимание того, что он прав, заставило ее содрогнуться и съежиться.
– К тому же, у меня будут большие проблемы, если кто-то увидит, как ты выходишь из моей квартиры в таком виде.
– Простите… – Жизель опустила глаза в пол, сжимая край рубашки.
– Да черт с ним, – капитан махнул рукой и отошел в сторону кухни. – Чай будешь? Продрогла вон вся.
– Буду, – она наконец-то нерешительно улыбнулась, но тут же поморщилась от боли в губе. – Я могу сама сделать. Только скажите, где…
– Фостер, сядь уже куда-нибудь. А то пальцы отморозишь.
Капитан отвернулся к плите, выключая закипевший чайник и доставая из шкафа две кружки и цветную банку. Через пару минут он протянул Жизель, умостившейся на краешке стула сбоку от стола, горячую кружку, а сам сел напротив нее, откидываясь на спинку и закидывая ногу щиколоткой на колено.
– Теперь понятно, почему ваша рубашка всегда застегнута на все пуговицы, – Жизель внимательно наблюдала за ним сквозь длинные ресницы, обхватив кружку с чаем двумя руками и вдыхая приятный аромат мяты и мелиссы.
– И почему же? – капитан вопросительно выгнул бровь, делая глоток.
– Из-за татуировок, – и она осмотрела его руки, полностью забитые от косточек на запястьях и до рукавов футболки, а может и дальше, цветными рисунками. Парень почти физически ощущал на коже ее изучающий взгляд.
