Философский рассказ из жизни про встречи с загадочной и удивительной девушкой с невероятно интересными и красивыми глазами. Рассказ про сущность красоты, про её простоту и живость.
Это одна из тех историй, которая началась ещё до моего изменения. Ещё до того, как я стал никистом и как отказался от чувств. Я изменился и, казалось бы, истории конец, но нет, она продолжила жить и развиваться. Медленно. Но, верно.
История короткая, кажется незначительной, но для меня это нечто большее. ДО это было чувство, искра. Я наслаждался тем, что происходило и возможно ждал продолжения. ПОСЛЕ это была эстетика и красота. Я вновь наслаждался этим. Возможно недолго, но это было настолько красиво, она… она была настолько красива… Это даже не красота. Тяжело понять или осознать это, но взгляд на неё не вызывает чувств, а просто посылает сигнал о том, что я смотрю на нечто удивительное. Словно поднялся на заветную гору или спустился в любимое ущелье и вот в конце пути в умиротворении смотрю на вид. Она сама природа, отражение всего этого. Она цветок, лист и дерево. Одновременно.
Но вы ничего не поймёте, если я не начну с самого начала. Конечно, по обыкновению началось всё со взгляда. Одно мимолётного, но такого громкого, что аж стены пошатнулись…
— Как я хотел бы, чтобы люди, подобно мне писали свои истории, подробно, без волнения и страха. Чтобы они раскрывались. Чтобы жили. И не важно кто их прочтёт. — (лирическое отступление).
Возможно, и точной даты я не вспомню, но надеюсь, что это не столь важно. Это точно было в поезде Ерасх-Ереван, которым я часто пользуюсь, чтобы добраться до учёбы. Сара, скорее всего, была с подругой, чуть ниже, чем она сама. Сейчас, когда я вспоминаю (пытаюсь вспомнить) тот взгляд, то почему-то мне кажется, что он был таким знакомым и таким родным. После таких взглядов я точно могу сказать, что почувствовал Нео из Матрицы. Её взгляд был словно красной таблеткой. Она дитя нежности, плод глупости природы.
— Я буду часто обращаться к сравнению с природой. Мне одновременно и нравится и хочется акцентировать внимание на её особенности, хотя скорее всего это лишь отголосок прошлого. Искра, которая загорелась давно и не погасла. Точнее погасла, но оставила ожог. Хотя сейчас это не имеет никакого значения. –
Я не помню был ли первый взгляд взаимным или же я по своему нраву был в роли наблюдателя и исследователя (как и большинство людей). Хотя вряд ли в случае не взаимности что-то бы щёлкнуло. Именно её глаза, её зрачки говорили со мной.
— Говорят, что глаза могут много чего поведать о человеке. Не знаю правда ли это, да и не особо важно, ведь это просто глаза. Мы придаём им смысл и значение и тогда я придал её глазам такое глубокое и проникновенное чувство, что сам в него поверил. –
Мне всегда нравились эти игры, ведь молча говорить с человеком. Можно говорить не ртом, а глазами. А говорить (в обычном понимании этого слова) я тогда явно не хотел, ведь побаивался. Это сейчас я придумал удобное значение этого бездействия, но тогда это был страх. Непонятный, глупый и забавный. Но всё же страх. И хвала небесам (не богу), что в своё время кто-то внедрил в меня этот страх, потому что подойди я и всё сложилось бы иначе.
Ничего удивительного не происходило. Жизнь не похожа на мелодрамы или дорамы. Жизнь менее романтична в своём обыкновении. Я не был героем некой невероятной команды спасителей человечества, да и не особо красив, чтобы как-то завлечь её интерес. Я простой человек, который имел простые цели и желания, но вряд ли люди умеют читать мысли. Так что обычно (после первого взаимного взгляда) я наблюдал. Смотрел на неё словно это что-то меняло.
— Как обычный армянский парень, который смотрит на девушку с невероятными формами, словно у него есть хоть какой-то шанс. Он это понимает, но продолжает смотреть. Это непобедимость духа, принципы или просто глупость? –
Но это не меняло ничего. Я просто смотрел и смотрел. Она стала знакомой незнакомкой: одной из тех личностей, которых я вижу, но не знаю. Но это вовсе не значит, что она была как все. Наоборот, она не была как все. Она была чуть страннее. А странность это хоть что-то в мире глупостей и самообмана. И, конечно, меня это тронуло. Лёд дал трещину, которая никогда не склеится обратно.
Потом (возможно уже после написания стихотворения о ней) я начал размышлять о том, где она учится, ведь замечал её пару раз возле нашего университета. Это не особо заботило, ведь уже к тому времени я начал меняться (может незначительно). Но всё же иногда появлялся какой-то интерес к её личности, опять же, словно это что-то меняло. Но к тому времени я был уверен, что это не меняло ничего, ведь я бы к ней никогда не подошёл.
— На удивление это было до того, как я стал отмечать всё то, что говорило о некой действительной странности в ней, но после промежутка, когда это был просто страх. Не думаю, что могу объяснить это полное нежелание попытаться, но возможно это был блик в будущее, отражение грядущих изменений. –
Я почему-то аж почувствовал, что учится она там же, но зная, что другой отдел не занимается физкультурой, то решил, что она с этого самого другого отдела.
