– Да кто там, наконец?! – старушка отставила палку в сторону и, держась за поясницу, вдела цепочку в чугунную петлю и осторожно приоткрыла дверь. Поводив через щелку одним глазом то влево, то вправо, Айнуш загремела затворами и попыталась рукой нащупать гладкую ручку клюки в углу. Но натыкалась то на паутину, то на плащ, висевший на ржавом гвозде, то на трость зонтика, то на спящего на табурете кота Эрме. Айнуш растерянно стояла посреди утренней голубоватой темноты прихожей и всматривалась в тот угол, где только что оставила свою палку. Там ничего не было. Айнуш распахнула дверь, тяжело шагнула через порог и по привычке выставила вперед себя руку, держа невидимую клюку. Несколько минут она то оглядывалась на дверь, то всматривалась в заросли свекловичного тростника за калиткой. Ни у соседских домов, ни у колонки с водой не было ни души, даже для молочника еще было, кажется, рановато.
Вернувшись в прихожую и заперев дверь, Айнуш увидела свою клюку, стоящую в углу. Именно там, где еще недавно она и должна была быть. Кот, плащ, зонт, утренние сумерки – всё было на своих местах.
– Ты где была?! – прикрикнула старушка в угол и ухватила палку за латунный нос.
Она так обрадовалась находке, что не стала долго раздумывать над странным исчезновением, списав его на свою невнимательность и раннее утро, в котором иногда всё так перепутается, что кусочки снов нет-нет, да и проскользнут в дневные дела.
– Хоть бы чай не остыл, пока я тут хожу, кто-тамкаю не пойми кому, – посетовала старушка и села в плюшевое кресло. Чай все еще дымился тонкой серой змейкой над светло-коричневым озерцом.
– Ты чего такой горячий? – Айнуш обожглась и отставила чашку. – Интересно, я смогу, наконец, позавтракать?!
На столе, рядом с откушенной булочкой и чаем вдруг появился бутерброд с козьим сыром и кровяной колбасой, гречишные блинчики и сливовое варенье. Старушка Айнуш замерла, вцепившись в плюшевые подлокотники, и не могла пошевелиться. Она с опаской тронула блюдце с вареньем и быстро одёрнула руку. Блюдце как блюдце. Потом быстро клюнула крючковатым пальцем сыр. Это утро было таким странным, что хотелось скорее рассказать о нем соседке Лидэ.
Опершись на свою клюку, Айнуш быстро вышла из комнаты, звякнула калиткой и –
