Мне не жаль, что огонь, закипевший в крови, моё сердце сжигал и томил. Но мне жаль, что когда-то я жил без любви. Но мне жаль, что я мало любил... (с) Натали Репнина, фрейлина принцессы Марии, жены наследника Российского престола, возвращается ко двору после траура по погибшему жениху. Вот только окончание траура привело её ко двору, или любовь к цесаревичу Александру Николаевичу, чьё сердце, быть может, всё ещё бьётся ради неё?.. И может ли вообще быть будущее у такой любви?..
========== Глава первая ==========
Июль 1841 г.
В Петергофе полным ходом шла подготовка ко дню рождения императрицы, и пока карета княжны Репниной въезжала во дворец, её хозяйка, затаив дыхание, наблюдала за суетой, царящей вокруг. Вдалеке слуги под бдительным руководством француза Мерсье устанавливали иллюминацию, а дальше сооружали пьедестал, где должна была расположиться царская семья. Суетились все: садовники, приводящие в порядок кусты; повара, проверяющие жаровни, что собирали под открытым небом; офицеры, следящие за безопасностью… Натали смотрела во все глаза, с острым сожалением думая о том, что жизнь продолжала бить ключом, невзирая на её отъезд, в то время как для неё на этот год всё остановилось, замерло, застыло вдали от двора и человека, которого она тщетно пыталась забыть все эти долгие двенадцать месяцев.
Натали могла признаться только самой себе в том, что чувство, которое она так силилась заглушить, в разлуке стало лишь сильнее, разъедая сердце ядом. Но честь и достоинство кричали, что следует держаться от дворца как можно дальше, и если бы не искреннее, полное мольбы письмо принцессы Марии, всё осталось бы по-прежнему… Натали страшилась возвращаться ко двору. Страшилась разговора с императрицей. Но больше всего страшилась встретиться лицом к лицу со своим личным демоном, которого с трудом загнала в преисподнюю, где ему самое место. Потому что любовь к цесаревичу была искушением дьявола, и в жизни её не имела места.
Натали честно пыталась забыть. Пыталась скорбеть по потерянному навсегда жениху, делать вид, что она — соломенная невеста, в один миг лишившаяся всего: и любви, и мужа. Но эта роль претила честной душе настолько, насколько вообще это было возможно. Натали пыталась уговорить себя, что письмо принцессы не стало той весточкой из внешнего мира, которой она не могла бы противиться. Пыталась заставить саму себя не дрожать от предвкушения, возвращаясь в Петербург, но сердце, будь оно неладно, не желало мириться с разумом, с каждой новой верстой ускоряя свой бег.
Взгляд Александра, полный тоски и сожаления, всё ещё стоял перед глазами, отдаваясь болью в груди, но тогда принятое решение было единственно верным. Теперь же, подъезжая к летней резиденции монархов, она замирала, боясь встретиться со своими страхами лицом к лицу. Слишком много времени утекло с последней встречи, и Александр давно не свободен, и сама она слишком много переосмыслила, чтобы вновь быть просто легкомысленной фрейлиной. Слёзы вскипали на глазах, от страха сжимало горло, но Натали, упрямо вздёрнув подбородок, подала руку слуге, выходя из кареты и поднимая взор к дворцовым окнам. Там, где-то в глубине, находился Александр, и впервые их отделяло всего несколько десятков метров, а не вёрсты и границы чужих государств…
— Мадмуазель Репнина, — её встречал один из чопорных камергеров её величества, имени которого Натали так и не смогла запомнить, — вас ждёт Её Величество.
— У меня есть возможность привести себя в порядок после дороги? — с достоинством спросила Натали, хотя сердце уже плясало в горле, заставляя голос дрожать.
— Императрица ждёт вас через полчаса, — ответил камергер. — Вас проводят в отведённые вам покои.
Коридоры, наполненные светом, суета и весёлый гомон, удивлённые взгляды и добродушные возгласы — всё это проходило мимо, не задевая, пока Натали шла за слугой, а в голове билась одна мысль: прогонят или позволят остаться? Сейчас, не видя Александра, но чувствуя его присутствие в каждом повороте коридора, в каждом солнечном блике на стекле, она готова была умолять, лишь бы позволили остаться. И, наскоро ополоснув лицо, даже не разглядев как следует отведённые ей комнаты, Натали поспешила к императрице, стараясь не сминать так сильно подол синего дорожного платья. Перед дверьми в императорские покои она остановилась, сделала глубокий вдох, расправила плечи и вошла с безмятежной улыбкой, сразу замечая Александру Фёдоровну, стоявшую у окна.
— Ваше величество, — присела в глубоком реверансе Натали, страшась поднять голову.
— Я рада видеть тебя, — раздался мягкий голос, и она поднялась, встречаясь глазами с той, кем искренне восхищалась долгие годы. — Надеюсь, твоя скорбь стала меньше, раз ты решила вновь украсить наш двор своим присутствием.
— Признаться, моя скорбь давно утихла, — осторожно ответила Натали, распрямляясь. — Но лишь письмо принцессы Марии напомнило, что моё место при дворе.
— Твоё место всегда было здесь, и ты прекрасно это знаешь, — сказала императрица, пристально глядя в смятённое лицо. — А твоё сердце… Покидало ли оно дворец?
Натали вздрогнула и подняла прямой и честный взгляд на Александру Фёдоровну, но та смотрела с безмятежной улыбкой, застывшей на прекрасном лице.
— Моё сердце, ваше величество, не имеет власти над моим разумом. А мой разум удерживал меня вдали от дворца весь этот год.
— Достойный ответ, — кивнула императрица, вновь обращая взгляд в окно. — Нам всем тебя не хватало.
— Смею надеяться, что мой отъезд не повлёк за собой ничьих разочарований, — тихо сказала Натали.
