— Ясмина? О. Девчонки, — Мила появляется очень вовремя. Девочки здороваются с ней, но от отца не отходят и ждут, когда же он обратит на них внимание. От бездонной надежды в детских глазах разрывает душу. — Ну просила же не приходить. Упрямая ты женщина, — эти слова дают мне силы сделать несколько шагов вперёд и протянуть руки девчатам.
Действительно, зря зашли. Надо было на улице ждать Юлю. Хоть я и надеялась на встречу и лелеяла в душе мысль, что он увидит их и немного оттает, пусть не ко мне, а к ним, не надо было заходить в здание. Может там они бы не узнали своего папу, и он проскочил бы мимо.
Его брезгливый взгляд жестко опускает на землю. И девочки реагируют на мой молчаливый призыв, осторожными движениями пятятся ко мне. Они, словно чувствуют угрозу, исходящую от мужчины, но ещё не верят в происходящее. А я делаю несколько шагов вперёд, чтобы поймать их в свои объятия и отогреть любовью.
Даже не ревут. Просто смотрят на отца.
— Мам, он нас не узнал, да? — Тихо спрашивает Настя.
— Он теперь мало кого узнаёт, — с горечью отвечаю дочери.
— Болеет? — Сразу решает она за всех.
— Можно и так сказать, — тихо отвечаю.
Где Юля? Обещала же приехать.
— Ясмина, я настаиваю на том, чтобы вы отправились домой. Вам тут не место. И без ваших слёз нервов хватает, — Мила, как всегда, категорична. Она говорит прямо, откровенно и в лоб. Не страдает политесами, нормами поведения и моральными принципами. Эта дама может заткнуть любого. Характер отвратительный. Но она мне всё равно нравится.
— Простите. Опоздала. Пробки, — врывается в наш цирк Юля.
— Предательница, я же просила, — Мила готова взорваться. А Андрей тем временем скрывается за той самой дверью, за которой поставят точку в нашем браке.
— Ну не смогла устоять, — разводит она руками. И действительно, с ней проще всего договориться. Она понимает меня, как никто другой. — Девчонки, вас в машине ждёт Милаша.
— Я хоцю к папе, — хнычет младшая. Прижимаю к себе девчонок ещё крепче.
— Мы постараемся договориться о встрече. А сейчас вы пойдёте с тётей Юлей и поиграете с Миланой младшей, — иду провожать их к выходу.
— Мама, ты быстррро?
— Долго не буду. Скоро заберу вас домой. Не успеете даже подраться с подружкой, — подмигиваю девочкам. Они уходят, а я иду к Миле, которая ждёт меня у зала заседаний. По лицу видно, что она уже не на столько недовольна моим поступком. Сейчас она больше напоминает ехидну.
— Только не говори, что ты на меня нажаловалась, — смотрю на неё в изумлении. Иначе отчего у неё настолько довольный вид?
— Не говорю, — она тычет пальчиком в экран своего телефона.
Первым вижу короткое сообщение: «Яся здесь». Второе ещё короче: «Еду».
Кто едет? Куда?
— О нет, — поднимаю взгляд на своего юриста.
— О да, — расплывается в улыбке она. — Могу поспорить, тебе влетит, — и она открывает передо мной дверь.
Я ожидала увидеть гулкий огромный зал с рядами скамеек, кафедрами для выступлений, постамент с огромным столом для судьи, как в передачах по телевизору. Даже хотела увидеть решётку с толстенными прутьями, как в сводках новостей. Но никак не ожидала, что окажусь в маленьком кабинете с длинным столом по центру.
Во главе стола стоит пустое черное офисное кресло, а вокруг длинного деревянного старожила — небольшие стулья. В углу опасно накренилась на стену металлическая вешалка для верхней одежды. Одно окно, прикрытое старенькими голубыми шторами в мелкий цветочек. Вот, собственно, и весь антураж. Нас уже ждут. Милана усаживается за стол и отодвигает для меня стул, явно показывая куда мне присесть.
Напротив сидит Андрей. Слева его мать, а справа Ксения. Балаган на выезде. Новая пассия моего бывшего мужа нарочито небрежно подпиливает свои бордовые коготки и делает вид, что ей абсолютно безразлично всё вокруг. Для чего она пришла?
Вздрагиваю от того, как громко открывается дверь. Мы встаём. Судья быстрым шагом подходит с своему креслу. Она выглядит лет на сорок пять. Яркая блондинка с короткой стрижкой и серыми глазами. Женщина машет рукой, разрешая нам присесть. Следом за ней заходят молодая девушка с кучей листков и ноутбуком в руках, и мужчина в форме.
— Все готовы? — Непроизвольно киваю головой. От Виктории Павловны веет властностью, жесткостью и уверенностью в себе. — Прошу прощения за бардак, у нас начался ремонт, а некоторые дела мы физически не смогли перекинуть в другие суды. Начинаем.
За меня говорит Милана. Я же просто наблюдаю. Пристально рассматриваю Комарова и пытаюсь понять его. Почему он так поступает? За что? Он же клялся мне в любви. Обещал быть всегда рядом. Окружал заботой.
Только вот, была ли это любовь? Сейчас я вижу перед собой совершенно другого человека. Мужчину. Который борется за свои чувства. Не ко мне. Даже в такой напряжённый день она рядом с ним и он слишком крепко держит её за руку.
Никогда за все эти годы он не смотрел на меня с затаённой нежностью, как смотрит на неё. Никогда не просил побыть с ним в сложной ситуации и просто не убирать свою руку, потому что ему нужна поддержка. Я только раздражала его своим несовершенством.
