О дате судебного заседания она мне вчера сообщила и тоже попросила не приезжать. Сговорились что ли? Эти могут.
— Я подумаю, но ничего обещать не стану.
— Что заставит тебя передумать? — Алекс игриво притягивает к себе.
Поцелуй выходит более напористый и мне совершенно не хочется сопротивляться. Прикусываю его нижнюю губу и тут же зализываю. Слышу совершенно сумасшедший стон. Улыбаюсь ему.
— Нам пора. Девочки потеряют, — беру за руку и веду в дом.
— Пока не забыл, — он вкладывает в мою руку связку ключей. — Это от дома. Ничего сложного, разберешься.
— Ты совершенно наглый, — искренне и с восхищением произношу в его сторону.
— И счастливый. Я хочу быть с тобой.
— Ты сметаешь всё на своём пути. Невыносимый, ужасный…
— Я люблю тебя, — не даёт мне закончить фразу.
— Я не готова к такому, Алекс. И всё ещё замужем.
— Осталось немного. Мила отлично подготовилась. Думаю, после первого заседания он подпишет твои условия на развод. И второе заседание станет лишь формальностью. Хватит о нём. У нас выходные на носу. Ты, я, дети, — из глубины дома слышен звук разбитого стекла. — Бар! Всем стоять и не двигаться! — Кричит на бегу обеспокоенный мужчина.
Забегаем в кабинет, а там картина маслом. Дети стоят в обнимку. Настя утешает Веронику. А рядом с ними валяется перевёрнутый стол. И груда стекла.
— Хотел же купить закрытый. Не успел. Ну что, хулиганки? Признаваться будем? — Девочки стоят молча, а мне почему-то хохотать хочется. Слишком уж вид у Алекса виноватый. — Так, — поднимает он их на руки сразу двоих, как огромный букет. — Ноги сухие, значит, идём кушать мороженое. Только пообещайте больше ничего не ломать.
— Я помогу, — подхватываюсь, но улыбку спрятать не получается. — Где у тебя ведро и швабра?
— Мороженое достань из холодильника, с остальным справлюсь сам. Не хватает ещё, чтобы кто-то порезался. Да, девчонки?
— Да, — кивает старшая. — Я же говор-р-рила, не попадёт. Успокойся, — и ласково гладит сестру по плечу.
— Так, что вам там надо было? — Подпрыгивает Саша вместе с детьми, и они обе начинают хохотать.
— Мы случайно. Я хотела показать Нике свой р-р-рисунок. Мы побежали, и я нечаянно её толкнула.
— Девочки, — начала я, но Алекс перебил.
— Толкаться нехорошо. Ясь, они и так испугались, расслабься. Ничего страшного не произошло. Со сладостями разберётесь?
— Да, — хором кричат мои девицы и рассаживаются за столом.
А дальше вечер летит со скоростью сапсана Питер-Москва. Алекс жарит для нас стейки. Играет с девочками на улице, а потом укладывает их спать.
И самое дурацкое во всём этом — это то, что мне слишком тяжело смотреть и понимать, что Андрей никогда не кружил их в свете фонарей под падающим снегом. Он не лепил с ними снеговика, отговариваясь тем, что в Питере нет снега. С появлением младшей всё реже возвращался домой пораньше, чтобы почитать детям сказку на ночь. Перестал ходить с нами на прогулки и совершенно не знал, что Настя не ест сливочное мороженое, но обожает шоколадное, которым забита морозилка в этом доме.
А Алекс в пижаме-дракошке сидит на полу у кровати и читает какую-то нелепую сказку о единороге умильным голосом и совершенно не подозревает о том, насколько сильно он переворачивает мой мир. Чтобы не разреветься, ухожу на кухню мыть посуду после веселого вечера.
— Устала? — Саша подходит сзади и обнимает меня, а я от испуга упускаю из рук тарелку. Мы вместе смотрим на осколки в раковине. Хорошо, что она была последняя, и больше ничего не разбилось. Он уже снял смешную одежду и теперь соблазняет меня пижамными штанами и голым торсом.
— Женщины, вы решили разбить всё в этом доме? — Вздыхает медленно разоряющийся на посуде мужчина, а я истерически хихикаю.
— Прости, — хохот прорывается, и я не могу остановиться. Отхожу от него, чтобы успокоиться, а Алекс в это время аккуратно собирает осколки. — Правда, прости, я испугалась. И разбивать посуду — это на счастье, — он угрюмо смотрит на меня, и я спешу уверить его в этом искреннем убеждении всех русских. — Правда-правда, примета такая.
— Примета, — ворчит он. — Слишком опасная примета. Хорошо, что не порезалась. Кто бы тогда за тебя отрабатывал все ваши «счастливые приметы»?
— Шутишь? — Платить точно не заставит.
— Нет, — как-то слишком холодно и наиграно-равнодушно он проходится по мне взглядом. Резко подаётся вперёд и ловит в капкан своих рук. — Беру только натурой, — жаркий шёпот пробуждает мурашки по всему телу. — Я соскучился.
Глава 27
— Саша… Саш… Не надо, — пытаюсь вырваться из объятий, но практически неадекватный мужчина подхватывает меня под бёдра и усаживает на стол. Зарывается рукой в волосы и жестко фиксирует, чтобы не успела отвернуться. Его губы слишком мягкие, а небольшая борода совсем не колется. Отстраняюсь от него, но чем дальше я пытаюсь отклониться, тем сильнее он прижимает к себе. — Дети же, — наконец-то вдыхаю и очень быстро на выдохе возмущаюсь его поведением.
