Номер Пять. У него даже имени нормального не было. Что уж говорить о его жизни в целом. Мама дала обычные имена всем участникам академии, даже Номеру Семь, у которой не было способностей. А когда пришло время давать имя Номеру Пять, мама задумалась. Андроид задумался, черт бы его побрал. Номеру Пять не шло ни одно из имен. Его характер, его способность, его жизнь не подразумевала что-то обычное и привычное для всех. Так он и остался Номером Пять.
От злости он снова сжал руки, пытаясь телепортироваться. Каждый новый прыжок после предела давался с огромной тяжестью и отзывался болью в легких и шумом в голове. Реджинальд слишком много значения дает силе Пятого. Ведь если научиться ею правильно пользоваться, то он определенно сможет сделать все, что он захочет. Во имя добра, разумеется.
Но как же Реджинальд тогда ошибался.
***
Он сделал уже десятый, если не сотый, круг по своей комнате. Он не мог ничего понять, а ведь мозг у него развит куда более сильно, чем кто-либо мог представить. Или он деградировал за эти годы? Может ему дает знать о себе повторный пубертат, но суть была одна. Непонимание происходящего. Пятый запустил руку в волосы, пропуская их сквозь пальцы. Он не мог ошибиться или обознаться. Он никогда не забыл бы эти глаза и этот запах. Единственное хоть что-то родное, дающее понять, что он не сумасшедший и что все было на самом деле.
— Какого черта!
Он скинул со стола все бумаги и заметки, возле которого стоял. Оперевшись руками о столешницу, он поднял свой хмурый взгляд на стену над столом. Карты с заметками, бумаги с расчетами, фотографии, вырезки из газет, огромное количество информации. Все обведено красной нитью, ведь красный ее любимый цвет. Все сведено к ней. На фото ей намного больше лет, чем сейчас. В шоколадных волосах уже виднелась седина, но они были все так же красиво уложены в крупные локоны и спущены на острые плечи. На ней ее любимая красная рубашка со свободными рукавами и черным корсетом. Ее взгляд холоден и серьезен. В голубых глазах с зелеными прожилками он всегда находил понимание. А небольшие губы редко изгибались в улыбке.
— Что же с тобой произошло?
Он провел рукой по фотографии и снова нахмурился. Она все время издевалась над ним за его вечно хмурый вид и тыкала тонким пальцем в складу между бровей, призывая ее разгладить. А ведь он намного старше ее. Был старше.
— Надеюсь я не сошел с ума.
***
Каков чудак этот парень из кабинета методиста. Может он местный дурачок, или он извращенец-насильник? А может это такая проверка для новичков? В ее прошлой школе они частенько тестировали новичков и устраивали им темную. Некий обряд посвящения. На лице скользнула легкая улыбка при воспоминании как они подшутили над русской школьницей по обмену. Им тогда было по четырнадцать. Они подарили ей эклер с джемом из красного жгучего перца. А когда она искала спасения, то Виктория «любезно» предложила ей выпить молока с ядреным количеством соли. Бедная Катарина, или как она просила себя звать, Кей. Но такова была традиция.
Сейчас они по сей день дружат. Кей иногда привозила сувениры со своей родины и угощала домашним сыром, который ей делала мама. Жаль, что с переездом, девочки будут меньше общаться. Но они обещали друг другу созваниваться каждую неделю и провести вместе каникулы.
И все же тот парень был странным. Либо в их маленьком городишке настолько «оригинальные» приколы.
К слову об оригинальности. Что-то хорошее в школе все же было. Она познакомилась с замечательным парнем по имени Марк, тоже не местный, но он сразу стал главой профсоюза, поэтому жесткого обряда посвящения у него не было. И в целом о нем говорят, что он жесткий и строгий. Хотя Викс видела иную картину, когда тот демонстрировал как профессионально умеет делать молочный фонтан из носа.
Собственно, так они и познакомились.
— Ты совсем чокнулся, придурок?!
Девушка была определенно зла на главу профсоюза. Вся ее еда на разносе и любимый жакет, подаренный Кей, были залиты молоком, которое только что было в носу у высокого блондина.
— Ох, Марк, мы знали, что у тебя плохо с девушками, но не стоило «заливать» первую попавшуюся!
От их «оригинальной» шутки темноволосую чуть не стошнило на свой же разнос. Все-таки погорячилась она, думая, что тут не так же, как и везде. И она считала своим долгом поставить этих недоумков на место.
— Если ты считаешь второсортные шутки про сперму апогеем своего «высокоинтеллектуального» юмора, то у меня для тебя печальны новости. Ты на ступень ниже по развитию, чем орангутанги.
С этими словами она всучила разнос автору шутки, взяла стакан с молоком и вылила Марку на голову, хотя для этого ей пришлось встать на носки.
— Один — один, придурок.
Она развернулась и направилась к выходу из столовой, чувствуя себя королевой. Впрочем, ситуация и правда вызвала у всех тихий шок. Но больше от того, что кто-то посмел сказать хоть слову капитану футбольной команды и, Господи помилуй, испачкать главу профсоюза.
