Попа потом довольно долго побаливала, особенно, когда присаживался в позе мыслителя на «толчке», но это такая ерунда. Я даже и подумать не мог, что Анастасия Сергеевна, в придачу к остальным своим заслугам, ещё и психотерапевт выдающийся!
Примерно через неделю после пережито приключения, уже под вечер, мы сидели на нашей веранде втроем: Славик, Мишка и я, разговаривая о разных разностях, в большей степени совершенно не интересных.
– А вы слышали, – вдруг вспомнил Мишка, – не так давно пацаны на Городище нашли ржавый-прержавый меч.
– Иди ты! – не поверил Славка
– Честно, ребята рассказывали.
– И куда они этот меч дели? – спрашиваю.
– Говорят, отвезли в Рязань и отдали в краеведческий музей.
– А что, а может, и мы покопаем? – загорелся Славчик. – Может, что ценное найдем!
Собрались стремительно. Взяли в сарае две лопаты и направились в сторону Городища. Дошли быстро. Показал братьям березу, с которой так неудачно прыгал два года назад. Вся площадь между оврагами и до вала была изрыта.
– Ничего себе, перелопатили, – присвистнул Мишка.
– Так, надо учесть, что здесь еще и дохлую скотину закапывают, – сказал я с видом знатока. – Копать надо перед валом.
– Почему?
– Нападали на древний город стой стороны, и главный бой был именно там. Да и коров там, скорее всего, не закапывали.
Выбрали место прямо перед пригорком, где, по нашим понятиям, должна была находиться главная цитадель. Копали долго, часто отдыхая, и так же часто меняя друг друга. Начало смеркаться.
– Может, завтра продолжим? – предложил Мишка.
– Нет уж! – тяжело дыша, промолвил я. – Придет кто, а тут уже почти готово. Покопает чуть-чуть, найдет что-нибудь и всё, откопались!
Мы со Славкой продолжали рыть с остервенением. Ничего не попадалось, кроме корешков. Вдруг под лопатой что-то хрустнуло.
– Тихо! – выпалил я, наклоняясь и осторожно поднимая только что раздробленную желтую кость. Она была откровенно старой. Начали осторожно ковырять дальше. Минут через пять у края выкопанной ямы лежала маленькая кучка костей, совершенно непонятно, какому существу ранее принадлежавших, но точно не корове или овце.
– Это кости защитника крепости! – многозначительно изрек Мишка, и добавил. – Наверное.
В анатомии мы все трое совершенно не разбирались, но почему-то дружно решили, что эти кости принадлежали человеку. Мы завернули их в тряпку и поспешили домой через сгустившуюся темноту.
– Завтра вернемся и продолжим, – сказать я. – Там наверняка какие-нибудь предметы лежат. Может наконечник стрелы, или нож, или еще что-нибудь ценное.
– Да, непременно. – Славка трясся от возбуждения. – А может там клад! Да, кстати, я слышал, что если косточку человека положить под подушку, ночью обязательно присниться тот, кому она принадлежала.
– Не может быть! – не поверил Мишка.
– Давай проверим.
– Давай! Кому кладем кости?
Бросили жребий. Выпало, естественно, на меня.
Поужинали и тихо пошли спать. Бабуля даже удивилась.
– Чего это с вами? Набедокурили, что ли?
– Не, бабуль, просто устали, а завтра рано вставать, пойдем клад искать.
– А-а-а! Ну-ну, кладоискатели.
Ночью мне снился кошмар. Мы с братьями пошли к свинарнику, а там из-за вольера вырвался огромный хряк. Он нёсся за мной, а я, с трудом передвигая не поднимающиеся ноги, стараюсь бежать. Вот уже дышит жаром в спину, и сейчас вцепится в задницу своими клыками. Просыпаюсь весь мокрый.
– Ты чего стонешь? – спрашивает Славка
– Да так, фигня всякая снится.
Лежу, слушаю ходики, всматриваясь в темноту. Потихоньку засыпаю. Снится Привет. Бегу к нему навстречу, радостно взываю. Он смотрит на меня грустными глазами, и вдруг вижу, что это не Привет, а тот же огромный хряк. Он рванул мне навстречу. Пробую бежать, падаю, пытаюсь встать, а он уже надо мной. Яростно хрюкает и вдруг ласково говорит: «Игорё-ё-ёк!»
Открываю глаза. Славка лежит рядом, подперев голову рукой, и смотрит на меня.
– Ну, снился? – спрашивает нетерпеливо.
– Кто снился? – совершенно зачумленный со сна не понимаю я.
– Ну, как кто? Он!
– Кто он-то, Господи?!
– Да этот, мужик, который крепость защищал.
– Нет, не снился.
– А кто снился?
– Да фигня всякая! Но всё больше огромная свинья.
Славик заметно расстроился. Позже, когда сели завтракать, бабуля стала собирать нашу постель. Подняв мою подушку, удивленно спрашивает:
– Это кто же догадался под подушку поросячьи косточки положить?
Мы со Славкой вытаращились друг на друга, Мишка громко расхохотался.
– А ведь сработало! – воскликнул брат.
Я кивнул, совершенно сбитый с толку. Неужели мне действительно снился тот самый хряк, косточки которого мы положили под мою подушку? Мистика какая-то!
Больше мы кладоискательством не занимались.
Расставались в конце лета, обещаясь друг другу на будущий год собраться. Но, как позже выяснилось, разъехались довольно надолго. Так получилось, что следующий мой приезд в деревню вышел только через четыре года. А что такое четыре года для мальчишек? Целая жизнь. Расстаются пацаны, а встречаются юноши, из-за пробивающихся усов и изменившихся комплекций с трудом узнающие друг друга. Да и интересы у них к этому времени разительно меняются.
