Подходим. Зорька мирно терпит, как мы её поглаживаем по шее и морде. Лиловые глаза чуть прикрыты рыжими ресницами, во рту мундштук, который она перекатывает между челюстей с хрупающим звуком. Беру из телеги пучок соломы, который Зорька, шевеля мягкими губами и обнажив белые крупные зубы, вбирает в себя. Серёга протягивает ещё пучок, но кобыла встряхивает гривой и опускает голову, говоря тем самым, чтобы малец не спешил, надо ещё эту порцию прожевать.
На лужайке между домом и небольшим прудом две девчонки играют в бадминтон. Можно сказать, играли, потому что их бестолковое бегание за воланчиком игрой трудно было назвать. Одну, что повыше и побойчее, звали Мариной, вторую, что пониже и помиловиднее – Галей. Девочки довольно откровенно пялились на меня, пытаясь, как видно, признать, но бесполезно.
– А ты кто будешь-то? – спрашивает Марина довольно бесцеремонно.
– Я-то? Игорь.
– Это бабы Насти старший внук, – певуче представил Сергей.
– А-а-а, Игорёк! А я тебя и не узнала.
Девочке лет четырнадцать-пятнадцать. Русоволосая, сероглазая, то ли загоревшая, то ли чумазая, сразу и не понять. Не знаю, почему она должна была меня признать. По прошлому своему приезду я её совершенно не помню, хотя частенько бегал к Серёге Мальцону, проживавшему по соседству через дом. Серёга – мой троюродный брат и фамилия его, как и у меня, Гагин. Почему его прозывали Мальцоном, ни малейшего понятия. Мало ли за что кликухи присваивают. Его отец, дядя Вася, двоюродный брат моего отца, таким образом, мы довольно близкие родственники. К сожалению, Василий Константинович Гагин, не так давно умер, а Сергей куда-то уехал с матерью, поэтому встретиться нам в этом году пока ещё не получилось. Заходить по этой причине в некогда гостеприимный дом показалось неудобным, поэтому и прошли мимо.
Галя, по всей видимости, пусть не на много, но младше Маринки. Она застенчиво поглядывает из-под длинных ресничек, не принимая участия в беседе. Утонченное личико и капризно-пухленькие губки делают её удивительно привлекательной, волосы русые, стянутые на затылке жгутом в лисий хвостик, на висках пикантные завитушки. Девочка мне определённо понравилась.
– Куда лыжи навострил? – тем временем с усмешкой спрашивает Маринка.
– К Сашке решил зайти.
– Привет Чапаю!
– Непременно!
Мы с Сергеем огибаем утиный пруд, и движемся дальше. Оглянувшись, вижу, что сестры продолжили прерванную игру.
– А Галя местная? – спрашиваю у Серёги.
– Не, она к Мироновым из Рязани приехала, – громко отвечает брательник, да так, что девчонки обернулись в нашу сторону, как видно услышав последнюю фразу.
– И зачем орать!? – процедил я, чувствуя накатывающуюся неловкость.
– А я и не ору! – смеётся Сергей. – Это я так разговариваю.
«Вот, придурок»! – отпечаталось в сознании. – «Погнать бы его домой! По нормальному и поговорить не даст». А поговорить с Сашкой было о чём. Столько лет не виделись.
Подходим к красному кирпичному дому. Дверь беседки открыта, стукнув по косяку для приличия, прохожу в сени. Знакомые запахи самосада, не выветриваемые и неуничтожимые, как у дяди Володи. Родные братья высаживают один и тот же сорт махорки, в равной мере сушат её в сенях, поэтому не удивительно, что сенные запахи совершенно одинаковые.
Из горницы шустро выскакивает жутко похожий на бабушку лицом дядя Саша. Вернее, мой двоюродный дед, Александр Сергеевич, прозванный в молодости, по каким-то неведомым причинам, Чапаем. Прозвище так за ним закрепилось, что даже сына его младшего зовут не иначе, как Сашка Чапай.
– Это кто ж к нам в гости пожаловал? – широко улыбаясь, спрашивает дед. – Никак, Игорёк?
– Он самый, – снова начинаю тушеваться.
– Вырос-то как, и не признать сразу! Твои родители вчера заходили, поэтому сразу понял, что это ты. Вот и Серёжка с тобой, – подмигнул он Серёге. – Ну, что стоим? Проходим, проходим.
– Спасибо, дядя Саш.
– Да брось ты! – смеётся дед. – У нас по-простецки.
Прошли на кухню. Слева печка, справа, у окошка, столик, прямо, за обклеенной обоями фанерной стеной, горница. В дверной проём видны мелькающие на экране телевизора фигурки, голос диктора вещает о последних новостях.
– Сашка, Игорёк пришел! Хватит ерунду всякую смотреть! – взывает Александр Сергеевич.
Тут же телевизор заслоняет долговязая фигура и появляется высокий худощавый парень. Нос с горбинкой, смеющиеся серые глаза, светлые, конкретно выгоревшие, волосы. Это и есть мой двоюродный дядя, Александр Александрович. Ему шестнадцать будет только в январе, получается, что племянник, то есть я, старше дяди больше чем на полгода. Ничего удивительного, если учесть, что его двоюродный брат и мой дядя Серёга Николашин, младше меня на двенадцать лет.
