В этом мире есть таблетки от боли, и для эрекции, и от симптомов гриппа, и от нежелательной беременности, и от депрессии, и для похудения, и от бессонницы. Но нет таблетки от любви. Это было бы здорово. Выпить такую таблетку – и ничего больше не чувствовать. Не любить шлюху, не любить алкоголика, не любить убийцу. Не хотеть убийцу. Не желать убийцу. Каждой клеточкой своего тела. Таблетки нет. Сдох инстинкт самосохранения. Он не сказал: «Ты умрешь». Он сказал: «Когда-нибудь ты сбежишь отсюда. Так же, как и все остальные». Так же, как и он сам.
Аттракцион невиданной щедрости: Марина отпустила всех девочек-операторов дневной смены вовремя. Еще и семи нет, а я уже дома. Сижу на балконе, укутавшись в пуховое одеяло, поедаю мандарины и смотрю в бинокль, чем занимаются люди в соседнем доме. Я мычу себе под нос бодренькую иностранную песенку, которую Даша сегодня весь день крутила в офисе. Даже с моим слабеньким английским у меня не оставалось ни единого шанса не понять, о чем в ней поется.
Я двигаюсь от окна к окну. В гостиных смотрят телевизор, на кухнях, помимо этого, еще и готовят. Почти у всех уже стоят елки. Кто-то даже налепил снежинки и блестящий дождик на окна. На одном я увидела нарисованного специальной пеной снеговика и надпись «с новым годом!». Прикол в том, что окно это находится на 10 этаже и надпись сделана зеркально. Для птиц они ее что ли написали?
Что еще? Парень жмет от груди штангу, другой парень сидит перед компом, девушка болтает по телефону, бабушка сидит перед телевизором, парень сидит перед компом, девушка сидит перед компом, еще один парень сидит перед компом… О! Девушка с парнем стоят посреди комнаты и целуются. «Так-так, посмотрим», – я вытираю липкую от мандаринового сока руку о штаны и делаю приближение на максимум. Девушка водит руками по обнаженной спине парня: туда-сюда, туда-сюда.... А парень держит ее за ягодицы. Они постоянно крутят головами, поэтому вместо лиц я вижу то ее, то его затылок. Вот девушка медленно шагает назад. Парень следует за ней. Шаг, другой… И они, не разъединяя губ, встают на диван. Теперь я вижу их во весь рост. На парне – светлые джинсы. А на девушке – что-то типа ажурной сорочки. Вот парень приподнимает край сорочки и начинает медленно поглаживать девушку по бедру. Они наконец-то перестают вертеть головами – и я разглядываю их лица. В профиль, вроде, красивые. Но профиль – это ведь только половина лица…
Они все целуются, и целуются, и целуются… От созерцания подобного однообразия я начинаю качаться туда-сюда, как орангутан в клетке. И вот, когда я уже практически готова была искать новое интересное окно, парень вдруг делает несколько резких ударов в живот девушки! От неожиданности мой рот открывается в немом крике. Что за жестокость?! И дальше я вижу: он чуть отодвигается от девушки, а та начинает медленно сползать по стенке. Парень делает шаг назад. И я вижу: в той руке, которой он бил девушку в живот, – огромный нож! Лезвие и рука в крови, а он… улыбается! Господи!
Бинокль выпадает из моих рук и с тяжелым стуком падает на пол. Я никак не могу закрыть рот. Я вдыхаю воздух полной грудью. Я дышу чаще. Но мне мало, мне все равно мало! Я встаю и делаю пару быстрых шагов к балконной двери. Бей или беги! Кажется, так называется этот инстинкт? Потом я так же резко поворачиваюсь обратно, хватаю с пола бинокль и пытаюсь снова найти то окно. Руки дрожат – изображение скачет. Я мечусь от одного окна к другому, но никак не могу найти то самое. Я опускаю бинокль. И делаю пару глубоких вдохов и выдохов. Затем опять начинаю искать и через две секунды попадаю в знакомую комнату. Но там уже никого нет. Я все смотрю и смотрю, пока мои руки окончательно не замерзают, – и опускаю бинокль. Закрываю глаза – и вижу его лицо!
Врываюсь в комнату, хватаю трубку телефона и набираю 02. Спустя несколько гудков я слышу голос оператора. Слышу, но не понимаю, что она говорит. И еще больше я не понимаю, а что говорить мне?
Помогите, в доме напротив убили девушку! Где? Не знаю! Где-то в одной из сотен квартир! Но я могу показать вам нужное окно. Да, я наблюдала за людьми в бинокль и увидела, как убили девушку! Что? Мне нужно будет явиться в полицию для составления фоторобота? Надо будет опознать убийцу? Выступить свидетелем в суде? А на сколько его засадят? Что, всего на 5 лет? Вряд ли найдут достаточно веские доказательства? Что, все обвинение будет строиться только на моих показаниях? «Извините, я хотела позвонить в скорую» – лепечу я. Женщина на том конце провода что-то раздраженно гавкает и вешает трубку.
Я сажусь на пол, обхватываю голову руками и плачу.
__________
Я проглотила целую неделю и не почувствовала ее вкуса. Люди на улице, люди на работе, люди на другом конце провода… Я забываю каждую уходящую секунду. Моментально. Даже не представляю, как мне удается принимать и отправлять заказы, ничего не путая. Так же, как всегда: вежливо, четко, быстро. Так же, как раньше. Хотя я даже не помню, когда было это «раньше».
Я прихожу домой, падаю на кровать и плачу. Миллионы раз прокручиваю в голове одни и те же вопросы, и с каждым разом ответы оказываются все более неутешительными. Если я закрываю глаза, то вижу его лицо, вижу, как он смеется, как он хохочет! Вижу кровь, вижу нож, вижу девушку, сползающую по стенке… Поэтому я не закрываю глаза. Поэтому я не сплю. Когда за окном светлеет, я не могу вспомнить, засыпала ли я и проснулась ли я сейчас.
