— Все тайное становится явным, — возражает дядя. — Я говорил тебе, что Мия имеет право знать правду.
Мия слушает их молча, но после этих слов бочком движется к выходу. Ее бегства не замечает никто, кроме меня. Я иду за ней следом и нагоняю в саду.
— Бельчона…
— А? — оборачивается Мия. — Кай, не сейчас. Пожалуйста.
— Нет. — Я отрицательно качаю головой. — И не проси, одну не оставлю. Не сейчас.
Она недовольно морщится и идет в глубину сада, туда, где на липе висят старые качели. Веревки давно подгнили, ветка скрипит, но Мия садится на потемневшую доску.
— Упадешь, — предупреждаю я.
— Никогда, — отвечает она. — Их твой дядя делал, для меня. Он обещал, что они никогда не оборвутся.
— А ты поверила? Много времени прошло. Даже если тут заклинание стояло, оно давно выветрилось.
— Никому нельзя верить, — произносит Мия с болью.
— Неправда! Мне можно, — возражаю я.
Она вздыхает так тяжело, что мне самому становится больно.
— Если будет нужно, ты же тоже соврешь, — говорит Мия. — Ради меня.
— Не знаю, — отвечаю я честно. — Надо будет, совру. Но очень постараюсь этого не делать. А ты? Разве ты никогда не врешь? Во благо?
— Да, и я такая же, — соглашается она.
— Не суди так строго, Мия, — прошу я. — Прости ее.
— Да при чем тут мама! — злится она. — Мне что теперь делать?
— Ничего. Мне все равно, кто твой отец.
— Не ври! Тебе не все равно. Я видела, как ты на меня смотрел.
— Как?
— Как будто у меня рога выросли! Позолоченные!
Мы редко ругаемся, но… бывает. И я давно уяснил, что Мие нужно время, чтобы успокоиться. В обычное время я оставил бы ее одну, как она и хотела. И через полчасика ее злость прошла бы. Однако сейчас я до одури боюсь, что потеряю Мию. Она права, правда многое изменит. Если не в наших отношениях, то в отношении к ней и ее матери — точно. Шутка ли — наследница легендарного Акелы, Арсения Волкова! Да моя мать ни за что не промолчит! А, значит, об этом узнают все наши. И родители Волкова — тоже.
— Я удивился, это правда, — соглашаюсь я кротко. — Известная фамилия.
— Известная? — переспрашивает Мия. — Это еще хуже! А кем он был?
— Он был очень хорошим человеком и чародеем…
Я рассказываю Мие о Волкове, пока со стороны дома до нас не доносится голос Татьяны Петровны:
— Мия! Мия, где ты? Мия!
Это напоминает мне тот день, когда я впервые увидел Мию — обаятельную девчонку, развешивающую белье на веревках в саду. Как наяву слышу: «Вот же поросенок!» Именно после этих слов я оставил мяч, чтобы взглянуть на «поросенка». И пропал.
Я люблю Мию, и не потому, что она — моя истинная пара. Истинная связь — это бонус, чтобы никто не сумел нас разлучить. Любовь — это даже больше, чем волшебство. И я уверен, что наши чувства не изменятся под влиянием времени или обстоятельств.
Сажусь рядом с Мией, обнимаю ее за талию, и Мия кладет голову мне на плечо.
Старые качели скрипят, но отчего-то я верю, что веревка не оборвется.
— Горько! Горько! — кричат гости и начинают считать: — Один! Два! Три!
На глаза наворачиваются слезы. Сегодня я позволила себе быть сентиментальной.
— Ты чего? — пыхтит на ухо Кирилл. — Жалеешь, что у тебя не было такой свадьбы?
— Да иди ты! — сержусь я. — У меня все было прекрасно. А плачу от радости! Или это ты жалеешь?
— Я об одном жалею, — вздыхает он. — Увольнение только до вечера.
— Не завидуй, — фыркаю я. — Потерпи, всего год остался.
— Двадцать! — скандируют гости. — Ура-а-а!
Раскрасневшиеся жених и невеста опускаются на стулья, а ведущий свадебной церемонии приглашает всех размяться в танце.
— Все же хорошо, что наша свадьба не была такой… старомодной, — говорю я, когда мы с Кириллом выходим на крыльцо банкетного зала, подышать воздухом.
— Дядя тоже не в восторге, — хмыкает он. — Это, между прочим, твоя бабуля настояла.
— Ее можно понять, — парирую я. — Это, между прочим, твой дедуля чуть всю жизнь ее дочери не испортил.
— Ой, не начинай, — просит Кирилл. — Все равно не поругаемся.
— Иногда мне кажется, что ты этого хочешь, — жалуюсь я, отворачиваясь.
— Ну… может… самую малость… — признается он, обнимая меня. — Ради бурного примирения.
И лезет ко мне целоваться.
— Маньяк! — смеюсь я, отбиваясь. — Увидят же!
— И что? Я целую собственную жену!
Мы с Кириллом поженились год назад, после того, как получили дипломы. Пять лет… С одной стороны, они пролетели незаметно, в учебе. С другой, я помню и бессонные ночи, полные рыданий. Мы скучали друг без друга безумно. И каждый день, проведенный вместе, казался нам драгоценным подарком судьбы.
После того, как Кирилл принял присягу, мы виделись почти каждую неделю, за исключением тех выходных, на которые выпадали его дежурства. Дядя оказался прав, вернее, просто знал, что в училище есть портальное сообщение с разными городами. Так что Кирилл тратил на дорогу ко мне каких-то пять минут.
И все же три-четыре часа, проведенные вместе — слишком мало, чтобы утолить нашу жажду друг друга. Спасала учеба. Но мы все равно считали часы до того дня, когда сможем пожениться и жить вместе.