– До того, как открыть свою больницу, я работал около десяти лет в Сайлент-Дом. Эта больница делилась на два корпуса. Первый был для пациентов, которые поддавались лечению и шли на поправку. «Заблудшая душа, надолго оставшись в темноте, вряд ли потянется к свету» – я всегда повторял это изречение, когда речь шла о втором корпусе. Там не было жизни, и не могло быть. Не было смысла лечить тех, кто давно вырыл себе яму и в любой момент готов прыгнуть в могилу. Я решил, что не готов на такие жертвы. Лучше лечить души тех, кто действительно нуждается в этом. Дать человеку возможность снова стать человеком. Дать шанс на жизнь и на счастье. Помочь почувствовать себя нужным в этом мире. Поэтому в моей больнице никогда не было подобного тому, что произошло вчера. Мои пациенты шли на поправку. А теперь они, к сожалению, мертвы. И вы обвиняете в этом меня.
– О, простите, доктор Виткес. Я не хотел сказать ничего плохого.
– Ваша работа, детектив Рэйн, дурно на вас влияет. Вы знаете, что семьдесят процентов полицейских во время работы испытывают непрекращающийся психологический стресс? Истощение нервной системы порой приводит здоровых мужчин к слабости и отчужденности.
– Доктор Виткес… – начал Рэйн.
– Когда вы в последний раз хорошо спали и ели? Я уже не говорю об интимной жизни. Мужчине, тем более с такой работой как у вас, разрядка просто необходима.
– Доктор Виткес, – Рэйн поднялся с места. – Простите, конечно. Но речь сейчас не обо мне. И с чего вы взяли, что я испытываю стресс?
– Теперь уже я прошу прощения. Наверное, я наговорил лишнего, – смущенно склонил голову Виткес.
– Значит, вы не могли предположить, что Джон Диккенс был способен на суицид?
– Верно. Иначе я бы передал его в другую больницу. Повторюсь, за тридцать лет такое в моей практике случилось впервые, – Виткес вздохнул. – Не только я сочувствую его скоропостижной кончине. Его другу так же сейчас приходится нелегко.
– Понятно.
Рэйн убрал блокнот в карман, и уже хотел было снять очки, как вдруг доктор остановил его:
– Могу я дать вам совет, детектив Рэйн? Не снимайте очки. В них вы кажетесь более рассудительным.
– Спасибо за совет, – Рэйн неловко откашлялся. – Вы что-то говорили о друге Джона. Могу я узнать его адрес и переговорить с ним?
– Вы должны сами понимать, пациентам, которые много времени проводят взаперти, нелегко находить друзей. Если, конечно, они не являются пациентами этой же больницы.
– Вот как?
– Пойдемте, я познакомлю вас с ним.
– Доктор Виткес, я могу взять фотографии? Если они вам больше не нужны.
Виткес улыбнулся и протянул фотографии детективу.
– Конечно. Пойдемте. Надеюсь, вы не против, если мы спустимся по лестнице? Иногда хочется размять кости, – сказал Виткес. Рэйн лишь хмыкнул в ответ.
Они спустились на три этажа, и доктор Виткес ключом открыл дверь к палатам.
– Здравствуйте, доктор Виткес, – поздоровался санитар, заметив, как открылась дверь служебной лестницы.
– Здравствуй, Том, – коротко отозвался доктор.
Пройдя вдоль палат, они оказались в холле. Рэйн окинул помещение взглядом: десяток столов, на которых лежали шахматные доски с расставленными фигурами, маленький черно-белый телевизор и угловой диван с выцветшим покрывалом грязно-коричневого цвета. Несколько пациентов сидело за одним из столов, вяло раскладывая мозаику. Другие слонялись по холлу, бессмысленно таращась в пустоту. Телевизор, надежно упрятанный за решетку, тихо транслировал старый фильм. Редкие больные останавливались перед ним на несколько минут, и снова бродили, подобно привидениям. Виткес взял Рэйна за локоть и указал на мужчину, сидевшего за столиком в дальнем углу. Перед мужчиной лежали альбомные листы и несколько восковых карандашей. Он держал ладони на краю стола, голова была опущена, взгляд устремлен к белоснежным листкам.
Виткес встал рядом с мужчиной, убрав руки за спину.
– Итак. Это Рональд Орест, друг Джона Диккенса. Рональд, это детектив Рэйн.
Детектив сделал шаг к столу:
– Здравствуйте, Рональд. Мне очень приятно с вами познакомиться.
Рональд не ответил и даже не посмотрел в сторону детектива.
– Эмм, я бы хотел поговорить с тобой о твоем друге Джоне. Ты не против?
– Он не против, – кивнул Виткес.
– Доктор Виткес, он может говорить?
– Да. Но не совсем обычным способом. Рональд общается с помощью рисунков. Он так лучше выражает свои мысли.
Рэйн разочарованно вздохнул:
– Тогда, думаю, вряд ли, он сможет мне чем-то помочь.
Виткес нагнулся к Рональду:
– Рональд, ты мог бы помочь детективу Рэйну? Может, ты что-нибудь видел или знаешь? Если это так, то, пожалуйста, опиши нам это в своих рисунках. Ты ведь прекрасный художник, Рональд!
Рональд оставался неподвижным.
– Прошу прощения, детектив Рэйн. Рональд немного расстроен.
– Да, я понимаю, – детектив достал визитку и протянул ее Виткесу. – Звоните, если что-нибудь изменится.
– Конечно.
– Было приятно познакомиться, Рональд.
