Правда, если под пером Случевского «мнимые величины» стали чудом и компонентом философской метафизики, то у Хлебникова они, сохранив свою чудесность и трансцендентную ауру, приобрели абсурдное звучание.
В 16-м стихотворении, «По арифметике я цифры создаю…» (п. 1902), изображен лирический герой за составлением уравнения:
По арифметике я цифры создаю,И, при посредстве их, в мирах как бы сную!Когда бы сам стремиться мог я цифрам вслед,Что значили бы мне пространства, сонмы лет?За неизвестностью признав особый знак,Я букву «X» ввожу в расчет и так, и так;Все свойства выкладок, не будут ли онеПрисвоены душамм в загробной тишине?Повсюду проникать мгновенно без препон,Быть правдой, творчеством, вмещать в себя закон?Все эти свойства цифр, все эти силы ихПредстанут свойством душ, в былые дни живых[Случевский 2004: 376].Ответом на него можно считать как хлебниковскую «Утреннюю прогулку» (1913),
Но дважды тринадцать в уме.Плохая поклажа в суме!К знахарке идти за советом?Я верю чертям и приметам![ХлТ: 86],так и «Зангези»:
И если Востока ордаУлицы Рима ограбилаИ бросила белый град черным оковам,Открыла для стаи вороньей обед, —Через два раза в одиннадцатой триВыросла снова гора череповБитвы в полях Куликова —Это Москва переписывала набелоЧернилами первых победПервого Рима судьбы черновик[ХлТ: 491–492].18-е стихотворение, «Цифрам, бессмертным началам, дано воплощаться…» (п. 1902), любопытно тем, что числа – цифры – понимаются как нечто нетленное, божественное. Через них к бессмертию причащается и человеческое «я»:
«В природе есть ум»
ОерстедтЦифрам, бессмертным началам, дано воплощатьсяВ мысль человека и только в него одного,Все остальное назначено в прах возвращатьсяИ начинать от начала, почти с ничего.Цифры бессмертны! Бессмертно и духа развитьеВ дальних путях, неизвестных пока никому,Прочим всем тварям запрет! ни к чему челобитьеИх о душе; им бессмертие не по уму!Если вмещенное в мозг наш нетленно и вечно, —Значит, вместивший сосуд в существе изменен,Пусть он непрочен и пусть бытие скоротечно, —«Я» загорелось навек! Смерть ему не закон![Случевский 2004: 377].Хлебников наверняка руководствовался сходными соображениями, соотнося с выстраиваемой нумерологией свою жизнетворческую персону – сверхчеловека, первооткрывателя тайн мира. Случевский предвосхитил жизнетворческие стратегии Хлебникова, возможно, и еще одним, 26-м, стихотворением, «Много сокровенного, для науки темного…» (п. 1902): Много сокровенного, для науки темного, / Зрением художника ясно прозревается [Случевский 2004: 382][267]. В связи с Хлебниковым как автором «Чисел», которые играют с идеей пророческого зрения, обращает на себя внимание и концепт сверхзренья из «Нет, не обидно уму моему, что порой…» (п. 1902), 27-го стихотворения рассматриваемого цикла.
Вместе с 25-м стихотворением, «Дух отлетает! вот если б в окно!..» (п. 1902), в русскую поэзию вошла такая математическая арматура, как теоремы, корни и логарифмы, позже пригодившаяся и Хлебникову:
