<Русалка>Ты, это ветер, ты?Верю, ветер любит не о чем,Грустить неучем,После петь путь,Моих ветреных утренних пят,Давать им лапти легких песен,А песен опасен путь.Мой мальчик шаловливый и мятежный,Твои таинственные нитиЛюблю ловить рукою нежной,Ковры обманчивых событий.Что скажешь ты?<Ветер ><…> Парень неводом частым отрезал,Вырезав жезел,Русалке-беглянке пути.Как билась русалка, страдая! <…>< Вила ><…> С злодеем порвано знакомство,На помощь девушке бегу.< Ветер ><…> Ах, Вила, Вила!Ты простодушьем удивилаМеня, присяжного лгуна. <…><Русалка>Зачем ты обманул?<Ветер>А без проказ совсем уснул,И злые шалости моя свобода.<Русалка><…> Час досады, час досуга,Час видений и ведуний,Час пустыни, час пестуний. <…>Вы греховны тем, что нынчеОбещались птицы звонче.Полотенцем моей грезыВетру вытру его слезы.Ветер ветреный изменник:Не венок ему, а веник. <…><Русалка>Слышишь, ветер, слышишь ужас?Ветра басня стала делом.В диких сетях обнаружась,Бьется Вила нежным телом. <…>Пышных кос ее струя,По хребту бежит змея,И натянутые клетки —Сот тугой и длинной сетки —Режут до крови рубцы. <…>И, запутанная в сотыДичь прекрасная охотыУж в неволе больше часа <…>Вила лесным одуванчикомСпускалась ночью с сосны,Басне поверив обманщика,Пленница сеток, не зная вины.Ну, берись скорей за помощь,Шевелись, речной камыш!< Ветер ><…> Вила милая, забудьЛегкой козни паутину.Я, в раскаяньи позднем,Говорю «прощайте» козням.<Вила><…> Сестры, подруги,Зубом мышинымРвите тенета, <…>Ветер, маши нам[ХлСП, 1: 166–172].В «Скажи мне…» этой технике соответствуют более абстрактные пинии, чертежник и т. д. Несмотря на то, что в хлебниковской пьесе отсутствует глагол дуть, соответствующий смысл выражен глаголом махать. Имеется в «Лесной тоске» и пустыня, употребленная, правда, метафорически.
Не только духом, но и самой буквой мандельштамовское восьмистишие обязано прославленному хлебниковскому «Зангези». Эта пьеса, будучи опубликованной сразу после смерти своего автора, воспринималась как завещание гения оставленному им человечеству. Плоскость (!) XIX «Зангези» могла подсказать Мандельштаму мотивы ветра и песка, ибо там два пейзажа с ветром, морской и песчаный, видимо, наложены друг на друга:
В волнах песчаных / Моря качались, синей прическе. / <…> / Почерком сосен / Была написана книга – песка, / Книга морского певца. / Песчаные волны где сосны стоят / Свист чьих-то губ /Дышащих около. / <…> / Зверь моря <…> / Бьется в берег шкурой. / Подушка – камень, / <…>/ А звезд ряды – ночное одеяло / Отшельнику себя, / Морских особняков жильцу, / Простому ветру. / Мной недовольное ты! / Я, недовольный тобой! / Льешь на пространстве версты / Пену корзины рябой. / <…>/ Трудно по волнам песчаным тащиться! / <…>/ На берег выдь, сядь рядом со мной! / Я ведь такой же простой и земной! / Я, человечество, мне научу / Ближние солнца / Честь отдавать [Хлебников 1922b: 28].
