Хотя Хармс и Олейников пользуются общим нумерологическим репертуаром, Олейников менее радикален и более привязан к русской поэтической традиции. Так, в только что приведенном стихотворении слышатся отзвуки той игры с нулем, которую осуществил Андрей Белый в «Петербурге», а в любовном «Половых излишеств бремя…» (1930?) подхватывается ироническая традиция, идущая от Козьмы Пруткова и Саши Черного[426]: Моя новая тематика – / Это Вы и математика [Олейников 2000: 91].
Приведенные примеры, особенно же формула не раб я числа, а его господин, возможно, слегка модулируют в жизнетворчество.
<p>3. Введенский: численность простая как весло</p>Наиболее абсурдистское звучание хлебниковская нумерология приобрела благодаря Введенскому. У него числовая тематика встречается спорадически – и почти всегда в отрыве от предшествующего и последующего контекста; к тому же он использует числа преимущественно для математической подсветки экзистенциальных ситуаций. Указанные тенденции налицо в «Седьмом стихотворении» (1927), с такими строками об умершем:
как дитя лежал во сне / в неслышном оперении / в тоске и измерении [Введенский 1993, 1: 64].
В «Пять или шесть» (1929) числовое заглавие подкреплено каскадом чисел, употребляемых по большей части не по назначению, ср. «Первую часть»:
< Соня > вы Изотов мошенник и жулик
вы копейка вы штопор вы нулик <…>
<Горский (Семён Семёнович)> Коллега безусловно прав. Что собственно мы имеем пять или шесть лошадей говорю намеренно приблизительно, потому что ничего точного всё равно никогда не скажешь. Четыре одежды.
< Голос > Отстаньте вы с числами [Введенский 1993, 1: 84].
Во «Второй части» происходит абстрагирование от конкретных чисел. О женихе Сони говорится, что он был «без туфелек и без числа» [Введенский 1993, 1: 86], а о спящих и видящих сны —
затем что это неприличното видят численность онипростую как веслои численность лежит как дниот страха ноги им свело[Введенский 1993, 1: 87].Любопытно, что такая ситуация происходит в процессе невозможного хода времени – шел час ночной тридцать пятый [Введенский 1993,1: 87].
Сравнение численности с веслом – самая яркая нумерологическая блестка «Пяти или шести» – в принципе лежит в русле общеобэри-утского мышления: абстрактное лишается своей абстрактности через сравнение с чем-то конкретным. Кроме того, численность и весло оказываются связаны принципом простоты, который, вообще говоря, в привычной картине мира не имеет к ним отношения.
Другие примеры нумерологии Введенского – «Зеркало и музыкант» (1929), где мир без людей мыслится в виде «бездушных нулей», ср.:
<Входящая бабушка>представим все отсутствие землипредставим вновь отсутствие всех телтогда войдут бездушные нулив сей человеческий отделпобледнеет как ланитаминеральная планетавверх покатится источники заплачет загрохочетскажет голосом песочникчто он сыпаться не хочетчто он больше не песоквсадник мира и кусок<Иван Иванович> <…>все сомненья разобьёмв мире царствует объёмокончательный законвстал над вами как балконговорил философ Кант:я хотя не музыкантно однако понимаюзвуков чудную игручасто мысли вынимаюи гуляю на пирусуп наперченный вкушаюветчину и рыбу ем мысли мысли не мешаювам пастися между теммежду тем пасутся мыслис математикой вдвоёммы физически прокислидавит нас большой объёма они и там и тутбессловесные растут[Введенский 1993, 1: 94–95]
и т. д.
и «Факт, теория и бог» (1930):
